Таксист из Forbes - Ник Тарасов

В туалете никого не было. Я включил воду, плеснул ледяной струей в лицо. Один раз, второй. Вытерся жестким бумажным полотенцем.

Поднял глаза.

Из зеркала на меня смотрел мужик тридцати семи лет. Щетина, словно наждак, красные, воспаленные глаза с лопнувшими капиллярами, темные круги под нижними веками, похожие на синяки. Кожа серая и землистая.

Не миллиардер. Не герой-любовник.

Работяга. Изношенный механизм.

Раньше, глядя в зеркало, я видел чужака. Я видел «его» — Гену. Этого человека, в которого меня засунули.

Но сейчас я смотрел ему в глаза и не чувствовал отторжения.

— Ну что, брат, — сказал я хрипло. — Устал?

Я подмигнул отражению.

— Еще двести пятьдесят. Надо дожать. Мы справимся.

«Мы».

Слово вылетело само. И повисло в кафельном эхе уборной.

Я перестал делить нас.

Я больше не паразитирую в этом теле. Я и есть это тело. Его руки — мои руки. Его усталость, долги — тоже моё. И его победы… они теперь тоже наши общие.

Я купил двойной эспрессо и хот-дог, который показался пищей богов. Залил в себя кофе, как топливо в бак.

— Поехали, партнер. Дома отоспимся.

* * *

Остаток пути прошел под знаком арифметики. Цифры всегда меня успокаивали. Они не врут, не предают и не истерят.

В голове щелкал незримый калькулятор.

Заказ, комиссия агрегатора, бензин (бак туда, бак обратно), еда, кофе в дороге.

Итого, чистая прибыль на руки: двадцать одна тысяча триста рублей. За сутки.

Я присвистнул.

В обычном режиме «пылесоса», собирая заказы по городу по двести рублей, Гена зарабатывал три-четыре тысячи в день. Грязными. И убивал подвеску, нервы и время в пробках.

А здесь — один рывок.

Длинные заказы — это жила. Это золотое дно по меркам Гены.

Если делать по два таких рейса в неделю — это уже сто шестьдесят тысяч в месяц. Для Серпухова — деньги космические. Можно не только долги раздать, но и начать откладывать. Можно обновить машину. Можно нанять сменщика…

Стоп. Сменщика пока рано.

Но вектор понят. Не количество, а качество. Не суета, а стратегия.

Тот же принцип, что и в большом бизнесе. Маржинальность, эффективность и масштабирование. Просто масштаб другой, но законы работают железно.

Я улыбнулся. Даже в такси можно быть генеральным директором, если правильно настроить оптику.

* * *

Серпухов встретил серостью.

Восемь часов утра.

Я припарковал «Шкоду» на своем месте. Заглушил мотор. Тишина навалилась на уши ватным одеялом. Руки подрагивали от многочасового напряжения на руле.

Я сидел и смотрел на темные окна своей хрущевки.

В голове всплыли слова профессора Шульмана.

«В тот момент, когда вы принимаете решение… мир делится». «Каждое решение создает реальность».

Я мог бы сейчас сидеть и ныть. Жалеть себя, проклинать судьбу, мечтать о том, как бы вернуться обратно в тело Макса и жить прошлым.

Но я здесь.

Это — моя реальность. Не временная ссылка, не тюрьма, а моя жизнь. И я создаю её заново каждый день.

Я выбрался из машины, потянулся, слушая хруст суставов. Вдохнул морозный воздух.

Поднялся на крыльцо, набрал код домофона.

Подъезд встретил как всегда застарелым духом табака, сырости из подвала, кошек и… едва уловимым запахом пирожков.

Я вдохнул этот коктейль и вдруг понял, что меня не воротит.

Поднимался на третий этаж, стараясь не шуметь. За стеной, я знал, спит Виталик, спит Тамара Ильинична, а на коврике в коридоре, скорее всего, спит Барон, поджидая меня.

Я вставил ключ в замок. Повернул.

— Я дома, — прошептал я в темноту прихожей.

* * *

Звонок Панкратова раздался ровно в двенадцать дня, когда я, доедая яичницу, просматривал котировки криптовалют на экране разбитого телефона. Серёга был человеком слова, что в наших широтах — вымирающая добродетель.

— Генок, здорово. Не разбудил? — голос в трубке звучал бодро, с лёгким фоном работающей рации. — Короче, есть вариант. Не «Хилтон», сразу говорю, но по деньгам — сказка.

Я отложил вилку.

— Слушаю внимательно.

— Улица Физкультурная, хрущёвка. Хозяйка — баба Валя, божий одуванчик, на днях уехала в дом престарелых. Там деменция или что-то вроде, внук суетится, хочет сдать по-быстрому, чтобы квартплата не капала. Однушка, первый этаж. Мебель есть, хоть и старая. Просит восемь тысяч в месяц. Это реально дёшево, Генок, сейчас за такие деньги только угол в общаге с тараканами снимешь.

Восемь тысяч.

В моей голове мгновенно всплыла карта города. Физкультурная — это старый район, тихий, зеленый, хоть и обшарпанный. До садика недалеко. Магазины рядом. Для Оли с Тёмой — идеальный плацдарм для отступления.

— Беру, — коротко ответил я. — Дай контакт внука.

— Пиши. Зовут Стас. Скажешь, от Сергея из ЦОДД, он поймёт.

Через две минуты я уже набирал новый номер. Гудки шли долго и лениво.

— Алло? — голос молодого парня был сухим и безразличным.

— Станислав? Это Геннадий. Я по поводу квартиры на Физкультурной. Мне Сергей контакт дал.

— А-а, да… — парень зевнул. — Ну, можно посмотреть. Только там, знаете, бабушка жила… Вещи ещё не все вывезли. И цена… Я подумал, восемь — это как-то совсем благотворительность. Десять хочу.

Я усмехнулся. Классика. Увидел спрос — поднял цену. Инстинкт барыги просыпается быстрее совести.

Макс Викторов внутри меня поправил воображаемый галстук. Переговоры — моя стихия. Неважно, идет речь о слиянии корпораций или аренде «бабушатника». Принципы одни.

— Стас, послушай меня, — мой голос стал жестче, приобрел те самые металлические нотки, от которых потели топ-менеджеры. — Я знаю этот дом. И знаю состояние квартир после пожилых людей. Там ремонта не было со времен Олимпиады-80. Балкона на первом этаже нет. Окна, скорее всего, деревянные, сифонят.

Пауза в трубке. Он не ожидал напора.

— Ну, окна да… Но район…

— Район спальный. За десять тысяч я найду вариант с косметическим ремонтом и стеклопакетами. Ты сейчас будешь искать клиентов месяц. Показы, звонки неадекватов. А коммуналку платить тебе.

Я сделал паузу, давая ему переварить.

— Моё предложение: восемь тысяч. Железно. Взамен ты получаешь идеального арендатора. Молодая женщина с ребенком. Не пьет, не курит, гулянок не устраивает. Платит день в день, как часы. Чистоту наведет такую, что квартира засияет. Тебе нужен геморрой с поиском или стабильные деньги уже сегодня?

Стас молчал секунд пять. Я чувствовал, как скрипят шестеренки в его голове, взвешивая жадность и лень. Лень победила.

— Ладно, — выдохнул он. — Восемь так восемь. И то, только по знакомству.