Султан Эфир - Сильвия Лайм

вот только султан и не думал открывать глаза! Можно было бы даже решить, что это какой-то обман. Что негодяй меня разыгрывает и на самом деле из-под щелочек глаз наблюдает мое недоумение.

Вот только грифон на его груди тоже не открывал глаз. И не шевелился больше. Его грудная клетка вздымалась и опускалась так, словно крылатый зверь спит каким-то болезненным глубоким сном.

— Что происходит? — проговорила я тихо, холодея от ужаса.

А вдруг с Эфиром, как и с Айлгвином, произошли какие-то невидимые изменения, мешающие ему проснуться до конца? Или изменения произошли со мной?

Я даже ощупала свое лицо, чтобы удостовериться, что не постарела. Но все было как всегда.

— Он отравлен, — прозвучало из-за спины резкое. — Отойдите, пожалуйста, лидэль Александра.

Я развернулась и заметила, что всю площадь вокруг храма заняли громадные коричневые грифоны. И только трое из них превратились в людей, спешащих к повелителю.

На них были лиловые тоги с изумрудно-зелеными узорами. В руках мелькали какие-то приспособления из камня, напоминавшего нефрит. Ими они касались султана, считывая непонятные показатели стрелок.

— Кто вы? — спросила я сдавленно.

— Я элин Шуар, — ответил самый старший из них, с сединой в волосах, но статной фигурой. — А это мои помощники. Я личный лекарь Его Светоносного Владычества и третий командир его личной стражи. Мы позаботимся о повелителе. Скажите моим людям как можно быстрее, куда отправились заговорщики и сколько их было?

Меня уже отпихнули от неподвижной фигуры Эфира, и мне не оставалось ничего иного, как отвечать на вопросы.

Внутри все словно опустело.

— Он был один… То есть я видела одного. Это мужчина по имени Эдуард Церр, и он скрылся на машейре вон в ту сторону.

Я указала направление побега маньяка.

— Вот как? — охнул Шуар. — Быстро за ним! — приказал он грифонам, но прежде, чем они взмыли в небо, я крикнула:

— Осторожнее, он сильный колдун нескольких стихий!

Грифоны скрылись, а главный лекарь кивнул.

— Тогда понятно, как это могло случиться. Маг нескольких стихий способен на многое…

Он невнятно взглянул на меня тяжелым взглядом карих глаз и отвернулся, что-то колдуя у тела повелителя.

Мне стало не по себе, словно мой дар — что-то вроде проклятья.

— Вы лечили его, предивная лидэль? — раздался еще один вопрос.

— Да. Я закрыла глубокую рану.

На этот раз взгляд лекаря был уже скорее удивленным, чем недовольным.

— Где она была, скажите, — попросил он. — Мы не можем найти место, откуда яд попал в организм.

Я указала точку возле шеи султана, и лекарь с помощниками локализировали свои непонятные действия в этой области.

— А вы уверены, что это именно яд? — прошептала я, обхватывая себя руками.

Ведь если это правда, он мог погибнуть даже с моим лечением. Я не знала, действует ли моя магия на яды.

— Иного варианта я не знаю, — покачал головой Шуар. — Если бы знать, что сейчас с колдовским грифоном на груди повелителя…

— Он… словно в обмороке.

— ВЫ его видите? — ахнул главный лекарь, и его глаза засветились то ли от восхищения, то ли от ядовитого скепсиса.

— Вижу, — вздохнула устало.

Все трое мужчин переглянулись. Двое из них, что не говорили со мной, вдруг низко склонили головы и лишь затем продолжили работу.

Шуар не последовал их примеру. Он пожал плечами.

— Тогда это точно яд. Иначе грифон на груди его Светоносного Владычества не был бы погружен в забытье.

— А это не может быть результатом действия символа фуртум? — осторожно спросила я, и все трое лекарей аж подпрыгнули.

— Фуртум? Кто-то здесь использовал проклятую магию? — взвизгнул Шуар, глядя на меня с еще большим недоверием.

— Да, Церр, который напал на султана, имел этот символ вырезанным на своей груди.

Лекари стремительно зашептались, склонившись друг к другу. А потом Шуар выдохнул:

— Это может все объяснять. Если этот ваш Церр сумел вытянуть слишком много чаровоздушной силы из повелителя, тогда состояние татуировки объяснимо. Как и состояние султана. Наши приборы не видят физических повреждений на теле его Светоносного владычества, но его мозг близок к гибели.

Под ребрами резануло.

— Близок к гибели?..

Несколько мгновений, которые казались мне вечностью, Шуар что-то обдумывал, сдвинув кустистые брови, а затем резко приказал:

— У нас есть один-единственный шанс спасти повелителя — это перенести его в храм на алтарь.

— Но нам придется зайти внутрь! — воскликнул один из помощников. Второй просто побледнел до синевы.

— Другого выхода нет, без жены белый грифон не сможет восполнить сосуд силы. Остается надеяться только на помощь мощи древнего храма.

— Говорят, если внутрь зайдет кто-то иной, кроме аватара воздуха и членов его семьи, божественное проклятье убьет его на месте, — пробубнил дрожащими губами тот из помощников, что сильнее всего испугался.

— Это все ложь, — покачал головой Шуар, отходя чуть в сторону и чертя в воздухе пальцем что-то. — Хватит разговоров. Поднимаем его Светоносное Владычество с трех сторон, быстро.

Помощники собрались с силами, услышав приказ, и отошли на полшага назад, повторяя движения начальника. Через мгновение под телом Эфира заклубился туман и появились облака. Пушистые и мягкие, словно перина из взбитых сливок… Жаль, что я видела эту красивую магию в столь ужасный момент.

Облака понесли султана в сторону храма, а лекари сопровождали его, не отходя ни на шаг. У меня не было ни малейшей мысли, чтобы остаться здесь, бросить их, а потому я последовала за процессией внутрь белоснежной каменной постройки.

Несколько ступеней красивой лестницы, украшенной лепниной в виде цветов Айлгвина, стрелообразный вход в храм, лишенный дверей, и потрясающее по своей красоте помещение, освещенное узкими золотыми лучами, что проникали сюда через крохотные окна под самой крышей.

Здесь пахло цветами, и, кажется, их было еще больше, чем снаружи. Лианы вились по стенам, закрывая собой мраморные картины, изображавшие какую-то женщину в окружении мужчин. Присмотревшись, я поняла, что мужчин было трое: неизвестный скульптор сумел создать совершенно разные лица, их было невозможно перепутать.

После рассказа старой женщины у моста я была склонна думать, что передо мной Арьян, Айлгвин, Исгард и кто-то четвертый, о ком история пока умалчивала.

Лекари тем временем донесли Эфира до высокой чаши в самом центре храма. Она напоминала большую каменную купель, наполненную чем-то светлым и текучим, как молоко.

— Это и есть алтарь? — спросила я тихо, стараясь не отвлекать.

— Да, — кивнул Шаур, управляя помощниками. С их помощью они уложили султана внутрь чаши, и тело аватара воздуха тут же погрузилось в белую жидкость, оставив наверху лишь голову и руки.

Я попыталась сглотнуть тяжелый ком в горле, но не смогла.

Эфир был невероятно