Султан Эфир - Сильвия Лайм

бледен. А его белые волосы своими кончиками погрузились в марево, взметнув в воздух завитки тумана. Но через мгновение поверхность внутри купели успокоилась, снова став идеально ровной, как полированный опал.

Я задрожала.

Эфир выглядел как продолжение этого места. Его волосы струились вниз по плечам, будто колдовская вода чаши, а затем утопали в ней, становясь ее частью. А сам султан был так неподвижен и алебастрово-бледен, словно был сделан из мрамора, как и весь алтарь.

— Что это? — сдавленно спросила я, в глубине души боясь, что белая вода поднимется вверх, окутает Эфира целиком и султан исчезнет навсегда. Останется лишь чаша, туман да цветы, что росли здесь повсюду, и некоторые из них даже спускались с потолка, будто стремясь коснуться купели, где лежал повелитель султаната.

Шуар недоуменно приподнял бровь, пока остальные лекари внимательно следили за изменениями, происходящими в их подопечном.

— Белая вода, — кивнула я, — что это?

— Это… туман, — пожал плечами главный лекарь. — Он считается концентрированной эссенцией воздушных чар. Они могут помочь ему вернуть силу.

— Но это же прекрасно! Да? — спросила я, почти обрадовавшись. Только невеселое лицо Шуара вызывало подозрения. — Значит, чары наполнят его тело и возвратят к жизни?

— Сила извне не усваивается так хорошо, чтобы восполнить сердце чаромага. Тем более такое большое сердце, как у аватара воздуха.

— Неужели все бесполезно? — ахнула я. — Должен же быть хоть какой-то выход…

— Мы будем ждать, — проговорил тихо Шуар. — У нас есть только время.

Мы просидели возле чаши долго, очень долго, но ничего не происходило.

— Будем ждать, — повторял Шуар. Его помощники уже удалились обратно во дворец, чтобы передать вести. Мы остались вдвоем.

Вздохнув, я наконец позволила себе встать. Все это время мы провели вокруг алтаря и султана, боясь пошевелиться, надеясь, что увидим хоть какой-то намек на спасение.

Но, кроме того, что грифон на груди повелителя один раз перевернулся на бок и снова замер, не было больше ничего. Но я надеялась, что и это хороший знак.

— Я прогуляюсь тут немного, хорошо? — спросила у лекаря.

Он кивнул, не глядя на меня. Смотрел только на султана.

Я все же кивнула в ответ и двинулась в обход алтаря, решив для начала изучить храм, считавшийся храмом аватаров.

Но стоило сделать несколько шагов вглубь помещения, как я ахнула. Ноги подкосились.

За одной из колонн, перекрывающих нам обзор, лежал труп.

В глазах потемнело. Я не сразу поняла, что произошло, но мне вдруг показалось, что земля ушла из-под ног.

Все вокруг закачалось, стены храма поплыли, серьги стали больно оттягивать мочки, ударяясь черными капельками камней о кожу шеи.

Я моргнула, схватившись за колонну и пытаясь сфокусироваться. Вот только передо мной лежало окровавленное тело, и глаза не видели больше ничего. Невозможно отвернуться. Невозможно переключить канал.

Снова моргнула.

Бьется сердце где-то в горле, в ушах, перекликаясь с нарастающим шумом от волн накатывающего обморока.

Сползла по колонне на пол, чтобы не упасть.

Веки опускаются все медленнее. Я словно вязну в густом кровавом болоте…

Это девушка. Я вижу испачканную, прилипшую к полу одежду, напоминающую ритуальную. У бедняжки бледно-синие руки и…

Вокруг нее разбросано месиво из органов.

Глаза уже больше не открылись. Я окончательно потеряла сознание.

* * *

Я, игнис их всех забери, понятия не имела, как попала сюда… Опять.

Передо мной стоял Красный дож. Во всей своей темной тягучей мощи, которая ощущалась даже сквозь расстояния и бесконечность реальностей, что нас разделяли.

Он снова не видел меня. Я была бесплотным духом, что скользит, крадясь на мысочках, рядом с его алым плащом, струящимся по мощным плечам вниз — на черные плиты пола. Я была тенью, что не может отвести зачарованный взгляд от сильного лица с красивыми глазами необычно острого иномирного разреза и цвета кипящей крови.

Сициан Алатус Райя-нор.

Мое безумие.

Сейчас, когда я застыла возле его неподвижной задумчивой фигуры, устремившей взгляд в пустоту, слишком явно проявился очевидный теперь факт: даже когда на меня не действует его аура аватара огня, я все равно не могу отвести от него глаза.

Проклятый повелитель огня.

Проклятый… и почему-то грустный.

Я невольно протянула руку к его лицу, заметив это движение лишь тогда, когда пальцы почти коснулись его смуглой кожи. Хотела отдернуть руку, чтобы не заметил.

Но он ведь не заметит и так. В кои-то веки я могу не бояться рядом с ним.

Задержала дыхание и… коснулась щеки так, словно обнимаю ладонью. Словно еще немного — и моя рука зароется в его черных волосах, безупречным водопадом прикрывающих мощные плечи в золотых наплечниках.

Император Огненной луны снова в доспехах. Словно каждую секунду готов сражаться.

Но с кем?..

Я зажмуриваюсь на мгновение, представляя, что испытала бы, если бы моя рука и впрямь коснулась его щеки. На самом деле.

Под кожей будто растворяется облако нервно-паралитического газа, пощипывая нервы. И когда я открываю глаза, неожиданно оказывается, что дож вдруг замер. Грудная клетка не двигается.

Он не дышит. А его глаза закрыты, как только что у меня. Словно он… чувствует.

Я не могу поверить своим глазам. Кожу ладони пощипывает. Я почти здесь. Рядом с ним. Почти ощущаю его тонкий огненный аромат…

— Сияй, Рая-нор! — раздается резкое сзади. Я вздрагиваю вместе с дожем, и магия растворяется.

Сициан резко разворачивается, делает несколько шагов прочь, поворачиваясь спиной к вошедшему. Словно для того, чтобы он не видел, что происходит на лице императора.

Это странно и так не похоже на Сициана, который всегда все контролирует. И я следую за ним, чтобы видеть его лицо. Мне нужно это как воздух.

Словно если перестану видеть — погибну.

Но дож моргнул, и его кроваво-алый взгляд, направленный в окно, на падающий закат, снова спокоен и жесток.

— Зачем ты пришел, Эргейреш? — спросил Сициан, и я перевела взгляд на посетителя.

Им оказался рослый мужчина в доспехах с позолотой и рисунками, что говорили о его высоком положении. Он был похож на золотого стражника Хальвейля, но рангом еще выше. А в лице мужчины я узнала приближенного дожа, что всегда стоял по правую руку повелителя, когда я была во дворце.

Луна за окном в это время поднялась особенно высоко, бросая на лицо дожа легкий голубоватый свет, что делал его еще более мрачным.

— Мой повелитель, народ волнуется. Положение становится все тяжелее. Мы обнаружили еще трех предателей из чароводников. Они собирали оружие для недовольных. Предатели вывели нас на склад с зачарованными мечами и боеприпасами. Этим можно было вооружить не менее тысячи солдат.

— Где