Зодчий. Книга VIII - Юрий Александрович Погуляй

земле, человеческая голова с болтающейся челюстью хищно выцелила ближайшего солдата, и монстр с визгом бросился на бойца, перебирая негнущимися руками и ногами. Земля под чудовищем размякла, превращаясь в трясину. С возмущённым рёвом обращённый поляк забился в объятьях стихии. Я движением руки преврати кашу в сухую глину, а через несколько секунд в голову монстра вонзился меч одного из одарённых армейцев. Часть подразделений рассредоточили по всей территории, из-за непредсказуемости новой атаки. Военные работали и работали хорошо. Вот только судя по тому, что происходило в штабе — первым делом мне нужно было посетить именно его.

Генерал Мичурин был на месте, в штабе. Он склонился над картой, угрюмо слушая переговоры офицеров и периодически выдавая команды, перемежая их оскорблениями и яростными криками. Подчинённые, разумеется, не спорили, но недоумённые взгляды адъютантов касались начальника всё чаще. Пока мы ехали сюда из Томашовки, мне удалось изучить досье Мичурина — это был суровый, серьёзный, прямой человек, никогда не дающего воли ярким эмоциям.

Совсем не билось с увиденным.

— Возьмите, — сказал я генералу, положив на стол перед ним два амулета. Один из порченого золота, второй с защитой от психомантии. Мичурин скосил взгляд, губы скривились в презрительной усмешке. Следующим жестом он сдвинул мои дары в сторону, подальше с карты.

— Вам это необходимо, — не сдался я. — Ваши эмоции вызваны влиянием Скверны.

— Господин Зодчий, вы мешаете проведению операции, — процедил генерал. Офицеры за столом застыли, и от внимания Мичурина это не укрылось.

— Чего встали? Работаем! Что со стрелковой ротой, Леонтьев, раздери тебя на части⁈

— На марше, господин генерал, — торопливо ответил его адъютант.

— Они здесь должны быть, а не на марше! — взревел Мичурин.

— Успокойтесь, генерал! — сказал я, поднял амулеты и вложил их в руку военному. С силой. Взгляд его изменился, из него ушла безуминка, но появился негодующий холод. — Если вы будете потакать эмоциям, которые являются наведёнными этим монстром, — продолжил я и кивнул в сторону границы, — то станете её слугой.

— Что вы себе позволяете… — прошипел Мичурин, выдернув руку.

— Надевайте, генерал, — холодно и твёрдо заявил я. — Вы ведь чувствуете, что ведёте себя не так, как обычно. Это поможет.

— Что ты о себе надумал, а? — генерал разъярился ещё больше. — Я веду себя соответствующе ситуации, где гражданские лезут в дела военных, считая, что лучше всех всё знают. Это мои мысли, а не какие-то там. И это твои поступки!

— С «Гордого» сообщают о втором залпе! — воскликнул один из офицеров.

Я отпустил его руку, не сводя взгляда с генерала. У Мичурина вздулись жилы на висках, глаза налились кровью. Кулак с амулетами сжался, и я услышал, как треснула под его нажимом защита от психомантии.

Безумие снова вернулось в глаза воина.

— Ты слишком в себя поверил, Зодчий? — прошипел он. — Тебя ждёт Сахалин за то, что ты здесь делаешь. Ты ответишь за смерть людей Магнуса. За диверсию со стеной. За всё ответишь. Если бы не ты, они были бы живы. Если бы не твой длинный нос…

— Ваша доблесть, боюсь придётся действовать вам, наденьте на него амулет. Если будет сопротивляться — примените силу, — сказал я вставшему рядом со мной Снегову. Витязь повернул голову, уставившись на офицера сквозь прорезь боевого шлема. Военные застыли, адъютанты генерала потянулись за оружием, и в этот момент в небе вспыхнуло несколько разрывов от огненной завесы. Гигант с вышкой высоковольтных передач остановился далеко за пределами досягаемости и занимался тем, что раскручивался на месте и забрасывал к нам мелких тварей. Подобраться к такого вида артиллеристу солдаты могли, только пройдя через Красную Женщину, а та совершенно без страха плавала вдоль границе на сгустке алых щупалец.

— Это бунт? — широко улыбнулся Мичурин. — Леонтьев, арестуйте Баженова и его головореза.

Один из адъютантов шагнул ко мне, но остановился, увидев предостерегающий жест витязя.

— Господа, что вы такое делаете? — подал голос Мерзавцев. — Прекратите, прошу вас!

Над головой завыло, с неба на нас летело верещащее создание, размахивающее лапами. В него попало несколько ледяных шипов, затем оно загорелось и заорало ещё громче. Грохнулось в паре шагов от нас, я пробил голову монстра мечом.

— Наденьте амулет, — прогрохотал Снегов.

— Ты будешь приказывать мне, генералу русской армии, что я буду делать⁈ Леонтьев, под трибунал пойдёшь!

Адъютант опасливо оглянулся на товарища, но тот стоял недвижимо. Взгляд второго адъютанта был наполнен сомнениями.

— Господин генерал, — вдруг подал он голос. — Мне кажется, вы действительно не в себе. Может быть, есть резон…

— Что⁈ — опешил Мичурин.

— Я никогда прежде вас таким не…

— Заткнись, Малинин, и выполняй приказ. Арестовать!

— Господа, немедленно прекратите! — Мерзавцев обошёл стол. — Вы выбрали не то место и не то время!

Генерал ударил полковника по лицу, отчего инженер свалился на землю.

— Вы тут совсем осатанели, бесы⁈ — процедил Мичурин, его левый глаз задёргался. — Вы что себе позволяете? Вы никто. Вы ничто. Вы несёте беду своей стране, мешая таким, как я делать свою работу. Вы спорите, вы сомневаетесь, вы…

Голос его менялся, и он будто бы становился шире в плечах.

— Станислав Сергеевич… — тихо сказал я, и витязь сделал шаг, понимая, что происходит. Мичурин среагировал на это движение чрезвычайно быстро и покрылся каменной бронёй. После чего схватился за оружие.

— Не смей, солдат! — низким, уже нечеловеческим голосом произнёс генерал. — Не смей.

Красная Женщина вернулась. Она остановилась на границе, улыбка её стала шире. Я видел Стража на экранах отчётов Черномора. Сволочь всё же добралась до Мичурина.

Леонтьев схватил Снегова за руку, но отлетел в сторону на несколько метров. Вскочил, выхватывая оружие. Вокруг витязя и меня образовался воздушный барьер подоспевшего Турбина, принимая в себя пули адъютанта.

Мичурин взревел, доспех его треснул, и из щелей толчками пошла зелёная плоть, превращая генерала в монстра. Со стороны запада послышался радостный женский смех. Снегов обрушился на военачальника, пытаясь повалить того на землю, а обращённый вцепился в доспехи противника. Рёв стал нечеловеческим. Офицеры отступили. Леонтьев опустил оружие, в шоке наблюдая за превращением командира. Малинин же выхватил клинок, на котором блеснули золотые буквы.

Мичурин тем временем повалил витязя на землю, и зелёные потоки заливали броню Снегова, моментально затвердевая. Лицо генерала распухло, и шлем воителя повело. Рука витязя с амулетом дрожала в паре сантиметров от кожи Мичурина, однако сила Скверны постепенно увеличивала разрыв. Я сделал шаг к борющимся, и остановил клинок Малинина у самой головы генерала.

— Нет!

Удар монстра пришёлся в выставленный мной каменный барьер. После чего я выхватил амулет из пальцев Снегова и затолкал в щель между телом и доспехом