Восточное направление - Роман Борисович Грибанов

стало ясно, что против калибра 100 миллиметров аргументы типа «национального самосознания» или «истинной веры», которыми до последней возможности сыпал в эфир Шараф Рашидович, не катят. После чего Рашидов со всеми сторонниками был срочно осужден мгновенно созванным заседанием военного трибунала и так же быстро расстрелян, там же, у фасада телецентра. Весь этот процесс (суда и расстрела) прошел в рекордно короткие два часа, и тоже транслировался в прямом эфире.

Но нельзя сказать, что мятежников не допрашивали перед расстрелом. Просто следствие вели армейские кадры, широко используя методы полевого допроса, фактически потрошения пленных врагов. Когда счет идет на минуты, с применением специальной химии и всех возможных средств физического воздействия. Что интересно, следы этого «воздействия» на лицах мятежников никто и не подумал скрывать при показе в прямом эфире. Все это произвело неизгладимое впечатление на остальных партийных и советских руководителей республик и областей.

Вторым, но, наверное, самым главным последствием Рашидовского мятежа, явилась полная утрата доверия к высокопоставленным партийным и советским работником со стороны армии вообще и армейской контрразведки в частности. Выявленные в ходе допросов мятежников сведения были очень любопытными. Оказалось, что не все лица, примкнувшие к Рашидову, были просто националистами, решившими половить рыбку в мутной воде. Часть из них оказалась агентами британской разведки, преследовавшими совершенно иные цели. Если бы мятеж удался, Рашидов, скорее всего, долго не прожил бы. Выпил бы за завтраком несвежего чая, или самоубился в собственной ванной, повесившись на своем шарфике. А Узбекистан бы сразу превратился из «суверенного» в британский доминион.

И теперь каждое лишнее телодвижение любых высокопоставленных гражданских чиновников рассматривалось контрразведкой, да и КГБ, чуть ли не под микроскопом. И любой чих со стороны этих деятелей вызывал сильнейшее подозрение. Паранойя, кто-то может подумать, но если заместитель председателя Президиума Верховного Совета СССР, член ЦК КПСС, кандидат в члены Президиума ЦК и первый секретарь ЦК компартии Узбекистана оказался способен на такой кунштюк, то что можно ожидать от остальных?

– Предлагаете мне взять власть, товарищ генерал-лейтенант? – Батицкий прищурился, словно глядел на Смирнова через прорезь прицела.

– Фактически она и так у вас, – разведчик пожал плечами. – Вы располагаете силами и средствами для управления страной, для продолжения войны, и… для заключения мира.

– Власть, – медленно проговорил Батицкий, как, будто не слыша его последних слов. – Власть – это девка на выданье: самый настырный поведет её под венец и уложит в брачную постель. Власть… Страну спасать надо, Степан Степанович, и, если для этого мне придется взять власть и пользоваться ею не самым мягким образом, я это сделаю.

Глава 6

Горячие пески Аризоны

28 октября. Местное время 07:55. США, штат Аризона. Площадка стоянки трейлеров Hays Trailer Sailes, возле шоссе номер десять, два километра к северо-востоку от Кортаро, северный пригород Тусона.

Подполковник Первого главного управления КГБ Олег Нарышкин, он же гражданин США Генри Норман, бизнесмен, к сожалению, не имевший возможности служить в американской армии из-за плоскостопия, сидел в большом трейлере, внимательно склонившись над картой. Картой южной части Аризоны, а точнее, города Тусон с прилегающей местностью. К сожалению, эта часть Аризоны была за пределами радиуса поражения советских ракет Р–12, размещенных на Кубе. Все ракеты Р–14 были истрачены на более приоритетные цели, такие, как аэродромы стратегического командования и стартовые позиции ракетных крыльев USAF, крупные военно-морские базы и более крупные многочисленные промышленные центры Америки. Для горстки советских межконтинентальных ракет тоже хватало и других, намного более важных целей. Вот почему, когда очередь дошла до Тусона, выяснилось, что его и атаковать нечем. Для советских ракетных подводных лодок этот город оказывался в досягаемости, только если подлодка всплывет непосредственно возле пляжа где-нибудь у Сан-Диего. Или у мексиканской Тихуаны, что одно и то же в военное время. А это в условиях самой многочисленной и эффективной на планете противолодочной обороны US NAVY равносильно самоубийству. Советским стратегическим бомбардировщикам пришлось бы для атаки Тусона прорываться сначала через всю Канаду, а потом и через все США. А значит, остаются только они. Диверсанты из КГБ, управление «С», и спецназ ГРУ.

Когда подполковник получил такой приказ, он сначала решил, что в Центре рехнулись. Нет, в довоенных планах спецназа были и такие задачи, как внезапная атака военных и промышленных объектов в городе с населением в сто семьдесят тысяч человек. Но силами не менее батальона войск спецназначения, усиленными бронетехникой. Но на утро 27 октября у него была лишь его группа, двадцать человек. А вот сейчас положение изменилось. Во-первых, к нему присоединились другие группы диверсантов, действующие в США, совершенно различной численности. От соединенной группы спецназа ГРУ майора Фролова в четырнадцать человек, разгромившей авиабазу Мастерс в Сакраменто, до Ирмы-Ирины Шрайбикус-Шариной с двумя якобы племянниками, которые так хорошо отметились на авиабазе Мирамар. Правда, наверное, сотня с лишним американских пилотов и техников, умершие и продолжающие умирать от боевой формы легочной сибирской язвы, так не считали. Ну да кого интересует мнение покойников. Пусть частично и будущих. Всего у него набралось уже девяносто восемь бойцов, но и это количество было пока смехотворным для выполнения задачи. Вернее, целых четырех различных задач, единственно общим для которых было их близкое расположение.

Уничтожение авиатехники на базе хранения Девис-Монтен. На этой авиабазе, расположенной на юго-восточной окраине Тусона, находится авиационный склад номер три тысячи сорок по обслуживанию и ремонту авиационной техники. И сюда прилетает на большую взлетную полосу большинство самолетов, которые переводятся из USAF или ВВС Национальной гвардии в резерв. Резерв бывает нескольких типов, для его страны наибольшую опасность представляет активный. Находясь в активном резерве, самолет хранится со снятым вооружением, слитым топливом и прочими заправочными жидкостями, укрытый чехлами и смазкой для консервации, но в полной комплектации. И может быть расконсервирован, заправлен и подготовлен к вылету всего за семьдесят два часа после получения приказа на повторное введение в строй. И в таком резерве, согласно только что полученным данным, сейчас у американцев находится целая куча достаточно современных и серьезных машин. Тридцать легких реактивных бомбардировщиков В–66. Двадцать тяжелых поршневых штурмовиков А–2 Savage и тридцать турбовинтовых А–2В Savage. Около трехсот палубных штурмовиков «Скайрейдер» модификаций от AD4 до AD6. Все эти самолеты могут нести ядерное оружие. Далее, в таком же состоянии активного резерва имеются сотни реактивных истребителей. Около трехсот палубных истребителей F9F–6 «Кугуар» и F9F–2 «Пантера», около шестидесяти истребителей F–10 «Скайнайт», более четырехсот истребителей F–86 «Сейбр» и их палубных вариантов F–1 «Фьюри», семьдесят истребителей F–11 «Тайгер», тридцать истребителей F2H «Баньши», сто истребителей-перехватчиков F–89 «Скорпион», тридцать истребителей-перехватчиков F–94