Восточное направление - Роман Борисович Грибанов

себя он пришел, когда его МиГ, уходя вверх из очередной атаки, пробив облака, выскочил наверх, в небесную синь. Один-одинешенек, даже без ведомого, который, казалось бы, вечно сидел у него позади, как приклеенный. И мокрый, как мышь. Гюнтеру казалось, что из противоперегрузочного костюма, если его выжать, наберется целое ведро. Но, что хуже всего, смолкло радио. В эфире раздавался только шум и треск помех. Он хотел было снова пойти вниз, туда, где дрался его штаффель, но, оглянувшись по старой привычке назад, заметил серебристо-белую черточку на фоне густой небесной сини. А присмотревшись, еще и грязно-бурую шляпку ядерного взрыва, уже поднявшуюся далеко на востоке. Черточка уже превратилась в крохотный треугольник. И Гюнтер Фюльграббе решительно поднял нос своего МиГ–17Ф, идя на сближение.

Уже ясно было, что это враг, ответчик «свой-чужой» развеял последние сомнения. За треугольником, который с каждой секундой обретал черты вполне материального, знакомого по плакатам, британского дальнего бомбардировщика «Вулкан», стелилась тонкая черная ниточка дыма. И тогда Гюнтеру стало понятно, почему он догоняет врага. Бомбардировщик поврежден, постепенно теряет высоту, да и скорость у него далеко не та, которую указывали в справочниках. Повезло, у МиГ–17Ф шансы достать неповрежденный «Вулкан» равны нулю, при почти сравнимой скорости у британца потолок выше на два с лишним километра.

Короткий взгляд на приборы, топлива еще треть бака, высота 15 500, скорость 800. Британец уже был близко, и Гюнтер аккуратно двинул РУД назад, одновременно поворачивая, чтобы выйти ему чуть ниже и в хвост. Оборонительного вооружения у «Вулкана» не было, конструкторы фирмы «Авро» надеялись на отличные скоростные и высотные характеристики своего детища, когда проектировали самолет. Но не сейчас, Гюнтер уже четко видел дымный след, который тянулся за англичанином, сразу из двух длинных мотогондол, расположенных под огромным треугольным лопухом правого крыла. «А вот я сейчас ему и врежу, для симметрии», – пробормотал себе в нос Гюнтер, ловя в прицел АСП–3 правые двигатели. Из обтекателя, расположенного прямо под хвостом «Вулкана», периодически вылетали ленты фольги дипольных отражателей, но на такой короткой дистанции это смотрелось крайне несерьезно. Короткое нажатие гашетки, и от носа МиГа потянулось по пятку трассеров из каждого пушечного ствола, еще мгновение, и на огромном обтекателе крайнего правого двигателя, под еще более огромной площадью крыла, до этого просто сверкающего своей белизной, начали вспухать красно-черные фонтанчики разрывов.

Секунды шли, а британец летел, как ни в чем не бывало. Только скорость его стала еще падать. В мотогондоле, куда попали снаряды, что-то горело и искрило, но потом все сменилось клочьями пены, а затем черным дымом. Такой же струйкой, которые тянулись из левых двигателей. Гюнтер выругался и, чуть довернув носом своего МиГа, дал короткую очередь по соседнему двигателю. А потом, подумав, еще одну, просто в крыло. В конце последней очереди пушки сухо клацнули затворами, снаряды закончились. Но на этот раз полыхнуло сильнее, бомбардировщик ощутимо просел, и еще снизил скорость. Гюнтер тоже сбавил свою скорость, одновременно уходя правее и выше.

Все! Огромный блистер фонаря кабины «Вулкана» отскочил, сброшенный пиропатронами, и из кабины вылетели два британца в катапультных креслах. Потом внизу носовой части самолета открылся люк, тут же сорванный набегающим потоком, из него с трудом вылезла человеческая фигурка. Она сразу же улетела назад, крутясь в стремительном потоке воздуха, беспорядочно, как заводная детская игрушка, размахивая конечностями. Темный проем люка набух, еще один член экипажа британца старался выбраться из гибнущей машины. Но тут под правым крылом «Вулкана» полыхнуло уже серьезно, и бомбардировщик начал быстро заваливаться набок. Человек, не удержавшись в проеме, снова пропал в недрах огромной белой птицы. А «Вулкан», уже постоянно кувыркаясь вдоль своей оси, начал падать вниз. Гюнтер еще несколько секунд, как зачарованный, провожал его взглядом, потом, опомнившись, сначала оглянулся назад, а потом развернулся на восток. Без снарядов его МиГ просто мишень, а без радио он даже на помощь позвать не сможет.

29 октября, токийское время 22:59. СССР, Крепость Анадырь, бункер правительственной связи.

– И все-таки это выглядит как-то совсем… по-наполеоновски, что ли. – С некоторой долей сомнения произнес маршал Павел Федорович Батицкий.

Новоиспеченный маршал, казалось бы, вот только что он принимал поздравления подчиненных, когда в бункер пришла радиограмма, подписанная маршалом Гречко, о присвоении ему этого звания. А сейчас уже и Гречко погиб, сгорев в транспортном самолете, и Конев, и других маршалов уже забрала война. Ее челюсти равнодушно пережевывали человеческие жизни. И ей было совершенно безразлично, солдат ты, или маршал, или вообще мирный житель. Находишься ли ты на линии огня на одном из многочисленных фронтов, или в глубоком тылу, за тысячи километров от передовой.

– Павел Федорович, ну ведь уже совершенно ясно. Вы в настоящее время являетесь главнокомандующим и одновременно представителем верховной власти на всей территории СССР. По армейскому принципу старшинства. Надо действовать, товарищ маршал. Сейчас идет война и нашей стране просто необходимо единое руководство. Военное руководство, и не только, вы же не думаете, что власть должна принадлежать одному из уцелевших секретарей партии союзных республик? Так армия вас не поймет, пример Рашидова у всех на слуху.

Начальник разведывательного отдела армии «Анадырь», генерал-лейтенант Степан Степанович Смирнов, говорил решительно и твердо. И действительно, пример Шарафа Рашидовича Рашидова был свежим доказательством, у кого в настоящее время сейчас реальная власть. После смерти командующего Туркестанского военного округа маршала Федюнинского и члена Военного совета округа генерал-лейтенанта Демина, Рашидов решил стать единоличным правителем суверенного Узбекистана. Собранные по его команде части милиции, в основном выходцы-земляки из Самаркандской области, попытались занять территорию штаба округа и арестовать всех офицеров. Неудачно. Одновременно, захватив радиостанцию и телецентр в Ташкенте, местные мятежники зачитали в эфире наспех составленное обращение ко всем странам, в котором Рашидов объявлял об отделении от СССР, об образовании суверенного Узбекистана, прекращении войны и назначении себя любимого «эмиром всего Узбекистана».

Суверенный Узбекистан просуществовал ровно шесть часов. Столько времени понадобилось заместителю командующим округом, генерал-полковнику Лященко, чтобы, придя в себя от нахальства новоявленного эмира, взять на себя руководство подавлением мятежа. Сначала военные при поддержке пришедших на помощь сотрудников КГБ и внутренних войск отбили у «рашидовцев» все позиции в городе, кроме телерадиоцентра. В радиоцентре же мятежники успели хорошо закрепиться. Там же был и сам Шараф Рашидович с женой и детьми. Они успешно отбили несколько атак правительственных, вооруженных стрелковым оружием. Но продержался новоявленной эмир ровно до того момента, как к центру подкатили танки 40-го отдельного танкового батальона из состава 90-й гвардейской учебной мотострелковой Уманской ордена Суворова II степени дивизии. Сразу