Бывает и хуже? Том 7 - Игорь Алмазов

— Будут, — кивнул я. — Только тему нужно подготовить хорошо и заранее материалы на согласование отдать. Возьмёшься?

— Возьмусь, — ответила Варя. — А то уже с ума сойду скоро от скуки! Кстати, хотела тебе сказать. Твоей праны внутренней как будто бы гораздо больше стало. Молодец ты.

Я и сам чувствовал, что прана росла с каждым днём. Будь я в своём мире, уже наверняка был бы на четвёртой ступени. Но в этом мире ступени работали не так, я убедился в этом очень давно.

Варя не знала, что именно такое моя «прана». И толковала это по-своему. Но её слова было приятно слышать.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Тогда за выходные набросай материал, в понедельник прямо мне в кабинет принеси.

— Хорошо, — и девушка бегом вернулась домой.

Я посмотрел ей вслед. Ненадолго я ей помог, но всё-таки для Вари нужно более подходящее занятие. И пока что я не знал какое.

После бабы Дуни отправился домой. Насыщенный день, надо было хорошенько отдохнуть.

Утром я вышел на работу и почти сразу заметил впереди знакомую парочку. Алевтину Романовну и Илью. Они шли вместе на работу, причём Бумагина-старшая что-то непрерывно говорила, а Бумагин-младший понуро кивал.

Я быстрым шагом догнал их.

— Мусик мой, я уверена, что это всё оттого, что ты не ешь нормально, — щебетала Алевтина Романовна. — Сколько тебе можно объяснять, что желудок — это не игрушка! Особенно для гастроэнтеролога. Стыдно даже…

— Доброе утро, — привлёк я их внимание.

— Александр Александрович! — радостно воскликнула женщина. — Какая удача! Скажите моему жеребёночку, разве можно на завтрак пить один кофе? Я ему овсянку сварила, котлеты разогрела, а он даже не притронулся. Илюшенька меня совсем не слушает.

Бумагин шёл, отвернувшись. Представляю, как ему сейчас стыдно.

— Алевтина Романовна, — спокойно сказал я. — Илья гастроэнтеролог. Он лучше всех в этом городе знает, что и когда ему есть. Если он сегодня выбрал кофе, значит, он сегодня выбрал кофе. Это решение взрослого человека, и он имеет на него право.

Алевтина Романовна растерянно моргнула. Она рассчитывала, что я её поддержу? Ну уж нет, я за справедливость. Тем более я уже договорился с Бумагиным, что помогу ему наладить отношения с матерью.

— Я же мать, я лучше знаю! — возразила она.

— Вы мать, но Илья Андреевич — не ребёнок, — заметил я. — Двадцать семь лет, профильный специалист. Он давно сам способен принимать решения по своему рациону.

— Но он плохо питается, — стояла на своём Бумагина старшая.

— А ваша забота, я уверен, выражается не в том, чтобы стоять над ним с тарелкой, — продолжил я. — Она выражается в том, чтобы доверять ему.

Алевтина Романовна открыла рот. А я аккуратно направил прану в её сторону. Праной невозможно было разобраться с психологией. Однако уровень тревожности я всё же понизить смог.

Одновременно выразительно посмотрел на Илью. Без его участия такие разговоры ничего не решат.

— Вот именно, мама, я сам могу решить за себя, — он приободрился за счёт моих слов. — Так что прекращай, пожалуйста.

Алевтина Романовна посмотрела на сына, потом на меня. И что-то в его голосе её всё-таки притормозило.

— Ладно, — протянула она. — Я просто хотела как лучше.

Дальше до поликлиники мы дошли почти молча. Попрощались с Алевтиной Романовной, она поспешила в регистратуру. Мы с Ильёй пошли в сторону наших кабинетов.

— Спасибо тебе, — поблагодарил он.

— Не за что, пока рано говорить о результатах, — ответил я. — Эту проблему не решить двумя разговорами. Это долгий процесс, но мы его запустили.

Я зашёл к себе в кабинет, начал подготовку к приёму. И через десять минут дверь резко распахнулась. На пороге стоял разъярённый бык, в котором угадывалась Татьяна Александровна.

— Это правда⁈ — с порога выкрикнула она. — Вас назначили заведующим⁈ На постоянной основе⁈

Лена аж вздрогнула. Татьяна Александровна едва ли на ультразвук не переходила.

— Доброе утро, Татьяна Александровна, — спокойно ответил я. — Да, это правда. Прошу вас снизить уровень громкости, а то вся поликлиника слышит ваши крики.

— Вы тут всего полгода! — она никак не отреагировала на просьбу. — Полгода, понимаете⁈ А я тридцать два! Тридцать два года, Александр Александрович! У меня внуки старше, чем ваш стаж!

— Понизьте голос, — я хлопнул ладонью по столу, отчего Татьяна Александровна слегка вздрогнула. — Мне истерики тут не нужны. При чём тут ваш стаж, если вы медсестра, а я врач? Это решение главного врача, и не вам его оспаривать. Если сейчас же не снизите тон — я вас выставлю за дверь.

Это всё-таки сработало. По крайней мере, Татьяна Александровна уселась на стул, тяжело дыша.

— Почему вас… — уже тише проговорила она. — Решительно не понимаю. Всегда заведующим терапией был самый опытный, самый знающий. Самый…

— Самый, — согласился я. — И сейчас Павел Викторович назначил человека, который, по его мнению, лучше других справится. Это его решение, а не моё.

— Не его! — возмутилась она. — Это вы вокруг него крутитесь! Это вы со своими школами здоровья, конференциями, машинами флюорографа! Вы себя подаёте как гения какого-то! А остальные врачи теперь будут под вас прогибаться?

— Нет, прогибаться под изменчивый мир не нужно, — покачал я головой. — Просто надо работать, вот и всё.

— Мы же заключили перемирие! — вывалила ещё один аргумент медсестра.

Очень странный, надо признать.

— Татьяна Александровна, во-первых, перемирие никак не влияло на моё назначение, — ответил я. — Во-вторых, вы же сами в моё отсутствие написали служебную записку на собственного врача и на меня за Самохину.

Татьяна Александровна побледнела. Она что, думала, что я не узнаю?

— Я хотела как лучше, — заявила она.

— Нет, вы хотели меня подставить, — отозвался я. — Но у вас ничего не вышло. Так что не вам тут говорить о перемирии.

— Я этого всё равно так не оставлю! — она вскочила со стула. — Уж поверьте.

Резко развернулась и вышла из кабинета. Я только головой покачал.

Мой главный скелет она не станет вываливать Кречетову, боится. Ведь уверена, что у меня есть точно такой же про неё.

Но действовать явно начнёт. И я всё ещё понятия не имел, с чего вообще вся эта шумиха. Ну вот чего ей так неймётся?

Ответа пока не было.

Мы переглянулись с Леной, обменялись мнением насчёт всего этого без слов. И начали приём.

Первым пациентом зашёл молодой человек лет тридцати. Я знал его очень хорошо, Ступов Виктор Владимирович. Приходил он ко мне на приёмы часто. Даже слишком часто, я бы сказал.

Но отказать мы не имеем права, особенность медицины этого мира.

Невысокого роста, в очках и с очень короткими волосами. Он зашёл в кабинет,