Корсаков. Том 3 - Владимир Кощеев

Она оторвалась от меня со вздохом, выдавая нежелание возвращаться на грешную землю, но всё же раскрыла папку. Я не смотрел на документы, а подпёр подбородок кулаком и открыто любовался сидящей рядом со мной девушкой.

До этого я видел её в форме прокуратуры, но даже тогда она оставалась собой, потому что не исполняла роль. А в этот момент это была не просто Даша, которую я хотел, как женщину, и не наследницей престола, которая награждала меня за спасение. Это была Дарья Михайловна Долгорукова, служащая прокуратуры.

И это была ещё одна прекрасная грань будущей государыни.

— Я не могу читать такое, когда ты так смотришь, — покраснев до кончиков ушей, негромко произнесла она. — У нас серьёзный разговор, Ваня.

Я закрыл папку перед ней и вздохнул.

— Мою матушку подвергли магическому воздействию, чтобы свести с моим будущим отцом. Она отказалась от возможности бороться за супружество с твоим отцом. Судя по тому, что ты провела расследование и собрала целую папку доказательств, Долгоруковы были прекрасно осведомлены.

Даша кивнула.

— Ты уже знаешь…

— Без деталей, и буду благодарен, если ты мне их назовёшь.

Она вздохнула, прежде чем ответить, но к папке больше не потянулась.

— Всё началось с того, что мой отец переспал с моей матерью до того, как вопрос с выбором невесты вообще возник. Юрий Петрович Шереметев узнал об этом и пошёл к Лопухиным. Я не знаю, кто именно был исполнителем, но Анастасия Александровна Корсакова оставила все попытки сблизиться с моим отцом и очень быстро сошлась с твоим.

Я помолчал, ожидая продолжения.

— У меня есть доказательства, что переговоры с Лопухиными велись, что Долгоруковы были в курсе. И что моя мать не сделала ничего, чтобы остановить это, хотя знала прекрасно. Есть стенограмма разговора между ней и главой рода Шереметевых. А ещё…

Я коснулся её руки и улыбнулся.

— Говори свободно, милая. Не ты это делала, не тебе и виноватой быть. К тому же ты уже сделала больше, чем кто-либо, ты принесла мне целую папку доказательств.

— Есть список, утверждённый Шереметевыми, где указано, что получили другие ветви Корсаковых за то, что они не стали спасать твою мать.

Это тоже не было новостью. Собственно, были причины, почему мы не общаемся с другими семьями некогда очень крупного клана. Конечно, никто прямо не говорил об этом, но в приличном обществе выступить на стороне Анастасии Александровны были обязаны все Корсаковы.

Но, очевидно, кусок от Шереметевых был полезнее. Потому что его можно было уже сейчас потрогать руками, а на другой чаше весов были столкновения с Шереметевыми, чью дочь император уже валял на простынях. Безнадёжное дело, прямо скажем.

— Я могу забрать эту папку с собой? — уточнил я.

Даша кивнула и протянула её мне.

Я взял документы и отложил на другой конец стола. Наследница престола вскинула бровь, удивлённая моими действиями. А я притянул её к себе и поцеловал. Она сперва была отстранённой, но после ответила.

С жаром и такой страстью, что мне стоило больших усилий не перейти дальше черты.

— Спасибо, — прошептал я, разрывая поцелуй.

— Ты совсем на меня не злишься? — спросила Даша, когда смогла отдышаться и заговорить.

— Нет, конечно, — ответил я, продолжая гладить её по спине. — Ты не виновата в том, что натворили наши семьи до нас. Я не дурак, чтобы путать виновного и его родственников. Ты сделала больше, чем я рассчитывал — ты дала мне базу. А я уже найду виноватых, тем более что Лопухин у меня в крупном долгу. Так что теперь я знаю, что с него спрашивать.

Даша прильнула к моей груди и провела пальцем по форменным пуговицам.

— Я так боялась, что ты разозлишься.

— Но всё равно поступила правильно. Это я ценю больше, чем любые слова.

В комнату постучали крайне аккуратно. И Даша, не разрывая объятий, разрешила:

— Войдите.

Створка распахнулась, впуская гвардейца внутрь. Он мгновенно оценил обстановку и убрал руки от оружия, висевшего на поясе. Я улыбнулся этой реакции и поцеловал наследницу престола в макушку.

— Ваше императорское высочество, — обратился к ней боец Долгоруковых. — Вас ждут в Кремле.

Она кивнула и, взяв меня за руку, первой шагнула в сторону выхода. Я прихватил папку с собой, и мы вместе выбрались в коридор.

— Ты так и не посмотрел балет, — усмехнулась Даша, практически повиснув на моей руке.

— Я увидел кое-что важнее, — ответил я. — Тебя.

* * *

Сидя в машине, я листал папку и уже не был таким добрым и весёлым, как с Дарьей Михайловной в комнате. Какая может быть терпимость, когда у тебя в руках доказательная база для мести за мать? Но и бездумно бросаться на Лопухиных, чтобы вырезать их всех, я не собирался.

Война против менталистов — так себе идея. Да и так ли виноваты они на самом деле? Шереметев помер, возможно, тоже с помощью Лопухиных, а не сам по себе. Императрица знала обо всём и не препятствовала?

И получила всю выгоду от того, что устроил её папаша.

Но убивать мать будущей супруги — это уже как-то слишком даже для самого плохого анекдота про тёщу. Государыня — не богатая аристократка, с ней просто не выйдет. Да и мой папаша… Кажется, мне всё-таки придётся его навестить, чтобы поговорить по-мужски.

Однако всё это будет возможно только после того, как я покажу доказательства матери. Как бы я ни горел желанием отплатить врагам Корсаковых за то, что они сделали, именно с разговора с ней всё начнётся.

Не потому, что она глава рода. Не потому, что я верный сын.

Потому что у неё есть право знать.

Глава 23

Особняк дворянского дома Корсаковых, кабинет главы рода .

Анастасия Александровна не спала.

В этом уже давно не было ничего удивительного. Последние месяцы вообще странно относились ко сну. То его не хватало, потому что Иван опять оказывался в центре очередного безумия, то он не шёл, потому что всё было слишком хорошо, а после долгих лет неудач тоже нужно привыкнуть доверять простым человеческим радостям.

Она сидела в кабинете главы рода, который давно стал не только рабочим местом по статусу внутри семьи, но и личной территорией, где можно было не прятаться от самой себя. Взгляд Анастасии Александровны давно скользил по одним и тем же строкам, не цепляясь за смысл.

Иван должен был вернуться с балета.

У её необычного сына уже давно получалось превращать заурядные светские мероприятия в начало очередной главы большой политической