Поезд в страшную сказку - Татьяна Владимировна Луковская

— Если выживу, за ущерб заплачу, — пообещал Левонтий, снова закидывая рюкзак за плечи. — Уходим, — кивнул он Варе.

— Вас проводить? — поднялся было дед.

— Отдыхай, отец. Сами разберемся.

— Сторожей там нет, так, обходчики под утро проходят, да и все.

— Спасибо.

И беглецы, откланявшись, заскользили тенями вдоль станционной стены.

Обычно тихая и безлюдная Верхневельтская сегодня бурлила жизнью. Где-то пели, где-то заливисто смеялись, детишки катались на ледянках с высокой железнодорожной насыпи в овраг. В церкви приветливо горели огни, зазывая селян на всенощную службу. Скоро строгие родительницы загонят хворостинами непоседливую ребятню по домам, умоют, обрядят в чистенькие одежки, и семьи чинно пойдут к церковному двору. Приятная мирная картина. Но сейчас самое разумное — убраться отсюда как можно дальше.

Глава 33

Чудо

Левонтий двигался перебежками, от одной тени к другой, Варя семенила следом. Они, таясь от фонарей, перебрались через основные пути в тридцати шагах от станционного здания, потом прошмыгнули вдоль насыпи к боковой ветке, упиравшейся в большой сарай с висячим замком на двустворных воротах. Под эти ворота и подныривали рельсы. Левонтий достал топор, поковырял им меж деревом и железной скобой затвора, потом слегка тюкнул обухом, примеряясь, и наконец, ударяя со всей силы, сбил тяжелый замок в снег. Стараясь не скрипеть, отворил ворота.

— Ныряй за мной, — махнул Варе.

Дрезина нашлась сразу, даже не пришлось надрываться, перетаскивая ее на рельсы. Она, казалось, стояла и ждала пассажиров. Стоило Левонтию упереться в железный обод, и ее щедро смазанные маслом колеса легко покатили к выходу,

— Садись вперед и держись крепко.

Варя погрузила вещи, но не села, а принялась вместе с Левонтием качать свою сторону рычага, чтобы заставить хитрый механизм двигать платформу вперед.

— Завтра поясница отвалится с непривычки, не сможешь идти, — предупредил Левонтий.

— Я немножко, сейчас разгонимся и брошу, — не послушала его Варя.

Нужно быстрее уехать из этого опасного места. «Раз — два, раз — два, раз — два», — считала она про себя, чтобы не сбиться с ритма.

Дрезина заскользила быстрее, ветер засвистел в ушах, Вельтск начал удаляться, слева стеной вырос лес. «Раз — два, раз — два».

— Бах, — гулко ударило откуда-то сбоку.

— Пш-ш-шик, — что-то свистнуло совсем рядом.

— Падай вниз! Падай! — заорал Потехин, как очумевший замахав рычагом.

Варя уже не успевала за его темпом, и отпустила ручку, падая на доски платформы.

— Стой, сукин сын! Сто-о-ой! — прилетело из темноты.

Новый выстрел. «Мама, мама! Мамочки!» Варя увидела черные фигуры, бегущие по насыпи, вот они вскарабкались на рельсы… Но тут начался спуск, он был плавным, без резкого уклона, но и этого оказалось достаточно — дрезина набрала дикую скорость, и преследователи утонули во мраке, оставаясь где-то позади. Был еще один «Ба-бах», а дальше все замерло, только гул рельсов и свист разрываемого воздуха.

— Живая⁈ — крикнул Левонтий.

— Да. Вы не ранены?

— Вроде обошлось.

Варя поднялась и снова начала помогать качать рычаг.

— В том сарае были еще дрезины? — не могла она оторвать взгляда от убегавших назад рельсов.

— И не одна. Это конечная станция вельского участка: дорогу проверить, грузы да людей в уездный подкинуть. Поезда ходят редко, без дрезин никак нельзя.

— Они нас догонят? — не стала Варя прятать голову в песок.

— Непременно догонят. Думаю, часов через пять, а, может, и раньше, — с ледяным спокойствием ответил Потехин. — Сейчас вернутся на станцию, соберут харчишек, без еды соваться в путь опасно, потом к складу рванут, поставят новую дрезину на рельсы. Скоро подъем начнется, умаемся, а они меняться станут.

— И что делать?

— Поглядим, — отозвался он своей коронной присказкой.

— Поглядим, — повторила как заклинание Варя, а что оставалось делать.

— Присядьте, отдохните. Я пока сам. Еще есть время, — снова предложил Потехин.

Она не стала больше упираться, съехав вниз на доски платформы, уселась на саквояж и устремила взор вперед. Справа от насыпи спал зимний лес, сквозь который они всего лишь два дня назад с таким трудом пробирались, утопая в сугробах, слева тянулась белая равнина, перемежаемая редкими кустарниками. А звезды, какие же крупные и яркие нынче звезды! Они приветливо смотрят на беглецов с невообразимой высоты, успокаивая и маня.

— Звезд полно, — заметил и Левонтий, — давайте, Варвара Тихоновна, есть колбасу. Должен же быть и у нас Рождественский ужин.

Варя полезла в его рюкзак, достала кружок колбасы и, отломив от него добрый кусок, передала Левонтию, потом себе, но поменьше. Неплохая колбаса, в меру жирная. У Степаниды конечно получалось вкуснее, в фарш пряные травки подмешивались и печенка, а вот чеснока было не так щедро, но эта тоже ничего, очень даже, да и чеснок на морозе хорошо заходит.

— И по сухарику? — обернулась Варя к Потехину.

— И по сухарику, кутить так кутить, — поддержал он ее расточительство.

Они с наслаждением захрустели сухарями. Надо же, никогда ранее Варя не думала, что одуряющий страх может довести до отупляющего спокойствия безнадеги. Выхода из сложившейся ситуации она не видела. Оторваться на механическом коньке они не смогут, просто не хватит силенок качать этот треклятый рычаг. Но даже если бросить дрезину и скрыться в лесу, все равно убежать не удастся, их легко вычислят по следам, снег будет сковывать движения и услужливо выдавать преследователям каждый шаг. Что ж, Левонтий честно старался вытащить глупенькую барышню из передряги, но и он оказался бессилен.

А вот и обещанный подъем. Дрезина заметно замедлилась, неохотно карабкаясь в гору. Потехин, тяжело дыша, не сдавался, качая и качая рычаг. Варя кинулась ему помогать, снова считая: «Раз-два, раз-два, раз-два».

— Еще, еще, еще, — самого себя уговаривал Левонтий.

В конце концов они спрыгнули на рельсы и, упираясь ступнями в шпалы, принялись толкать тележку.

— Здесь даже поездам трудновато, в этом месте я и спрыгнул, — прохрипел Потехин и улыбнулся, показывая в темноте белые зубы.