Монструм. Коллекционное издание - Полина Граф

тропинке. Стефан был благодарен Вселенной, что хоть ветра этой ночью не выдалось, – так бы он совсем окоченел среди этих черных скалистых бугров, занесенных снегом. Вскоре дорога выровнялась, повела прямо, а не в гору, и уже через пару минут им открылось освещенное место: спрятанная среди скал поляна с незамерзшим крохотным озерцом. Оно сияло фиолетовыми переливами, источая свет. Стефу редко доводилось наблюдать воду, накапливающую эфир с небес. Вокруг озера сгрудились деревья – из-за водоема их ветви тоже призрачно сияли, как и полупрозрачная пурпурная листва.

– Он опаздывает, – недовольно сказала Мемора, вставая возле водной кромки.

– Скажи, а ты правда уверена, что эта жадная до выгоды сволочь не навредит нам? – поежившись, решил уточнить Стеф.

Из-за его спины тут же раздался надменный голос:

– И этим грязным ртом ты обращаешься к Вселенной?

Стефан впервые видел Поллукса Опаленного вживую. Изображения в духе «враг народа» не передавали его резких, словно бы отточенных движений, которые не покидали его даже в расслабленном состоянии. Волосы огнем выделялись на фоне бледного пейзажа и его собственной серо-белой одежды. Поллукс вышел к ним с улыбкой – легкой и обаятельной, но вкупе с холодными оценивающими глазами выглядело это жутко. Будто он уже решал, какую часть тела Стефана испепелить первой. Юноша многое слышал о Поллуксе: о его успешной карьере военного, предательстве, заключении, о незаконных делах, подрывах Светлой армии, убийствах. Даже о связи с темными. Вне сомнений, этот экви-либрум был ужасен, и ни ухоженный вид, ни хорошие манеры не могли этого скрыть.

За Поллуксом следовали двое, и их Стефан знал получше – Меркурий и Тараре Дикая Пропасть. Последняя была не только заместителем Поллукса в земном отделении «Белого луча», но еще и редкостной стервой – Стеф ненавидел любые стычки с этой организацией, ведь они всегда заканчивались встречей с желтоволосой бестией.

– Не многовато ли душ для простой беседы? – холодно изогнула бровь Мемора.

Поллукс легко усмехнулся, разводя руками.

– Я же не мог прийти сюда совсем без сопровождения. Кроме того, рад, что ты действительно не взяла с собой эквилибрумов. Но приземленный? Серьезно? Он же бестолковый.

– Твои прихвостни тоже умом не блистают, так что вы тут в равных условиях, – проворчал Стефан.

От него не укрылся пронзительный взгляд Тараре, который, как и любой другой ее взгляд, значил что-то вроде «я зарежу и выпотрошу тебя при следующей встрече, а чучело поставлю рядом с рабочим столом для уюта».

Поллукс подал Меркурию изящный знак рукой. Планетар разбил несколько заготовленных манипуляций, после чего рядом с озером возник широкий каменный стол со скамьями по обе стороны.

Поллукс вальяжно пригласил Мемору за стол:

– Прошу!

Та с секунду колебалась, но предложение приняла и оказалась напротив рыжего эквилибрума. Мемора казалась тверже и хладнокровнее, чем кусок стали. Стоило ей сесть, как она тут же заговорила:

– Прежде всего я бы…

– Подожди, – бесцеремонно остановил ее Поллукс.

Он вытянул из нагрудного кармана векторные часы на цепочке – над ними проекцией загорелась дюжина циферблатов, измеряющих вселенское время. Эквилибрум обернулся к Меркурию и с тихим недовольством произнес:

– Ты же говорил ей, чтобы она не опаздывала в этот раз? Я не намерен терпеть подобное при каждом совещании.

– Всепроникающий Свет, вы еще кого-то решили сюда привести? – возмутилась Мемора. – У тебя и так достаточно охраны!

– О нет, лучик, это не охрана, – натянуто улыбнулся Поллукс. – Хотя как посмотреть. Понимаешь, принимая во внимание то, с чем мы имеем дело, я не намерен вести переговоры без своего правоведа.

Мемора хотела что-то сказать, но тут от скал эхом отскочил звук шагов. Стефан обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть густые черные вихри, потянувшиеся с тропинки. Первым делом на поляне показалась созданная из Тьмы тварь – она напоминала собаку, точнее добермана, только у нее были длинные острые уши и развевающийся дымом хвост. От существа исходила темная мгла, местами оно было чернее ночи в угольной шахте, но иногда проскальзывали и крупные светло-серые пятна. Да и сама тварь была овеяна едва зримой пурпурной аурой души. За ней вышла вторая, они обе едва касались снега и не оставляли следов. Стефан действительно удивился – удерживать вот так квинтэссенцию было сложно. В основном она вырывалась лишь при сильных эмоциях. Квинтэссенция эфира представляла собой отражение силы, в каком-то роде самой души, окрашиваясь цветом уникальной ауры. У каждого эквилибрума она действовала по-разному, но в большинстве своем ее применяли в бою. У звезд и дэларов квинтэссенция вообще была страшной штукой: она смешивалась со светозарным огнем или мглистой чернью, что преумножало урон во много раз и заодно придавало ей больше цвета спектров и монохромов, а не аур. Чем сильнее душа – тем она мощнее и опаснее, даже разумнее. Не все протекторы обретали такую силу, а если и обладали ею, то у редких она была боевой. Но Тринадцать высших потому-то и назывались высшими, ведь больше переняли от звезд и были способны причинить реальную боль недругу, если потребуется. Стеф ждал, что твари зарычат, но не был уверен, есть ли у них рты. Черные псы только направили свои безглазые морды в сторону Меморы, источая холод, более жгучий, чем местная погода. А затем появилась и их хозяйка.

Дэларша.

– Ты задержалась, – бросил ей Поллукс.

– Ну и в какую дыру ты затащил меня в этот раз, Опаленный? – требовательно вопросила она, приближаясь уверенной походкой.

Псы крутились возле ее тонких ног, терлись о белые узкие штаны, но заоблачница их не замечала. Острый прямой взгляд окинул собравшихся, на секунду задержавшись на Стефе. Кажется, в золотых глазах промелькнула удивленная насмешка. Стефу стало не по себе, хоть виду он и не подал. Присутствие дэларши для него меняло все. Один взгляд на это темное существо вызывал бурный гнев, точно сам Свет его души восставал против ее Тьмы. Он априори ненавидел дэларшу и весь ее род.

Вскоре она уже стояла рядом, источая уверенность с выражением легкого отвращения. Каждая часть тела заоблачницы казалась острой и тонкой. Одежда не вычурная, разве что белая накидка покрыта узорами да на шее повязан галстук с золотым тиснением. А вот лицо самодовольное, с постоянным выражением превосходства, точно все вокруг недостойны даже пыли под ее ногами. Острые темно-багровые губы выделялись на бледном лице, нос вздернутый и аккуратный, золотые глаза хищно цеплялись за все, что удостаивалось их внимания. Она была дэларом вторичного монохрома. Если перевести на звездные спектры, то вышел бы желтый. Волосы дэларов, изначально седые, постепенно, от висков, темнели, указывая на их монохром. Чем больше черноты – тем выше ранг.