Чайный Мастер. Том 3 - Ярослав Мечников

— Вот. Вспомнил, сколько у меня, оказывается, старых друзей, — процедил он. — Тридцать семь средних.

Затем опустился на стул, упёрся локтями в колени и устало потёр лицо.

— Один должник меня даже в дом не пустил. Через дверь сказал, что денег нет. А сам новый светляк в прихожей повесил, сволочь.

— Мирей?

Старик посмотрел на меня из-под бровей.

— Ну а кто ещё? — взбеленился он. — Кто ещё, кроме члена Совета, может одними слухами запугать простых ремесленников⁈

Рован, сидящий молча за стойкой, хмыкнул. А я не стал ничего говорить. Триста девять средних у нас было раньше. Двадцать восемь принёс Бер, тридцать семь достал Марвин. Шестнадцать средних и двенадцать низких принесла лавка за сегодняшний день.

Триста девяносто средних. До пятисот не хватало двух высоких камней с копейками.

Я, не желая этого, всё же повернулся к Ровану. Тот понял всё без слов.

— Помогу, чем смогу, но на многое не рассчитывай, Тинг.

Я благодарно ему кивнул, не теряя надежды. Ещё два дня работы лавки, и восстанавливающий сбор для Нагии, который я могу закончить и попросить за него аванс. Можем успеть.

На какое-то время повисла тишина, а потом я достал Янтарную слезу, развернул тряпицу и положил перед стариком.

Тот хмыкнул.

— Опять ты за своё.

— Хочу понять, можем ли мы её разделить?

Старик поднял каплю к светляку, повернул боком и провёл ногтем вдоль одной из золотистых прожилок.

— Можно, — обронил он. — Вот по этим границам слоёв. Но сначала нужно охладить.

Слезу опустили в маленькую закрытую баночку, а уже её поставили в миску с холодной водой.

Через полчаса она остыла и затвердела, а внутренние линии проступили чётче.

Марвин разложил на стойке мокрую ткань, поместил каплю сверху и протянул Ровану тонкий нож.

— Сами не будете? — спросил здоровяк.

Марвин молча поднял перед собой дрожащую ладонь. Всё поняв, алхимик приставил кончик ножа к одной из прожилок, поправил угол, после чего надавил.

Ничего.

— Сильнее, — велел Марвин.

Рован навалился большим пальцем на обух, и тут же раздался сухой щелчок.

Янтарная слеза разделилась на два неровных куска. По краю разлома на миг выступила густая золотистая влага, но почти сразу втянулась обратно.

— Быстрее в воду, — приказал Марвин.

Оба осколка бросили в отдельные баночки с холодной водой. Потом таким же способом разделили меньший ещё на три части.

Самый крупный сохранил почти половину прежней капли.

Марвин завернул его в мокрую ткань и убрал в банку.

— Этот не трогать. Если мелкими пробами ничего не выйдет, останется последняя попытка.

— Осталось только лепесток добыть, — произнёс я, рассматривая осколок слезы.

— Ох и аукнется же тебе это, Тинг, — прошелестел он, но, видимо, поняв, что отступать я не намерен, только головой покачал.

Лепесток Лунного колокольчика решили добывать сразу, пока не наступило Дыхание Ночи.

Я сходил в комнату Лиры один. Минк сидел у её циновки, привалившись спиной к стене и вытянув перевязанную ногу, а Рау лежал рядом с подушкой, свернувшись серебристым клубком.

Когда я взял горшок с подоконника, Лира открыла глаза.

— Брат…

— Не волнуйся, сестра. Мы всё подготовили.

Она посмотрела на Лунный колокольчик в моих руках. Голубые лепестки едва заметно светились, от земли тянуло холодом, а глиняный горшок неприятно студил ладони.

— Будь осторожнее, — прошептала Лира. — Пожалуйста.

Я кивнул и вышел, прикрыв за собой дверь.

Лавку уже закрыли. Марвин задвинул тяжёлый засов, проверил его дважды, потом вместе с Рованом закрыл три окна плотными полотняными занавесями. Лира повесила их несколько дней назад, чтобы вечером чайную не было видно с тракта. Сейчас грубая ткань скрывала зал от случайных взглядов.

Центральный стол расчистили. Я поставил цветок на середину и отдёрнул руки.

Горшок сразу оставил на дереве влажный холодный след.

Возле стены стояли два чайника с тёплой водой, мазь от обморожения и свёрнутые тряпки. Марвин приготовил всё заранее, но смотрел на цветок так, будто никакие тряпки нам не помогут.

— Уверен? — спросил Рован.

Я не ответил, вместо этого приоткрыл дверь комнаты Лиры и позвал:

— Рау.

Серебристая морда показалась из-за косяка. Зверёк протиснулся в зал, остановился и сразу заметил Лунный колокольчик. Взобравшись ко мне на плечо, он пискнул, а я сказал:

— Рау, мне нужно, чтобы ты достал лепесток этого цветка. Быстро, как молния, так, чтобы я не уследил. Ты же можешь?

Пока говорил, сопровождал свои слова образами, вспоминая, как зверёк может быстро бегать и прыгать.

И он явно уловил мою задумку, понял меня, отчего шерсть на загривке поднялась.

Он пискнул и скользнул с меня на пол. Припал к доскам, втянул воздух и коротко, предупреждающе фыркнул. Через Связку на меня навалилась тревога. Не обычное недовольство, с которым он выпрашивал травы или отказывался сидеть в лавке. Инстинкт говорил ему держаться подальше от цветка.

— Знаю, дружок, — сказал я, опускаясь перед ним на корточки. — Но мне нужен один лепесток. Всего один.

Рау прижал уши и попятился.

Тогда я перестал требовать и передал ему образ Лиры, к которой он тоже привязался. Её жар, сухое дыхание, пальцы, сжимающие одеяло. А потом — голубой лепесток возле её ладони.

Это для неё.

Зверёк застыл. Посмотрел на закрытую дверь комнаты, снова на цветок. И сорвался с места.

Никто не успел даже вдохнуть.

Серая полоса промелькнула над полом, взлетела на край стола и пронеслась возле самого горшка. Лунный колокольчик вспыхнул голубым.

По столешнице с треском побежал иней.

Горшок в один миг покрылся ледяной коркой, а в воздух выбросило пыльцу, от которой по залу прошла волна ледяного ветра. Но Рау там уже не было. Он оттолкнулся от дальнего края стола, ударил лапами в стену и взлетел по углу к балкам под потолком.

Только тогда я понял, что не чувствую двух пальцев на правой руке.

Посмотрел на ладонь, попробовал сжать её. Безымянный палец и мизинец не шевельнулись.

На балке Рау приподнял переднюю правую лапу и лизнул её. На кончиках пальцев белел иней.

Он всё-таки задел цветок, но не сумел сорвать лепесток…

— Останови его! — рявкнул Марвин. — Хватит! Цветок слишком силён. Найдём замену!

Рау повернул голову на крик. Чёрные глаза сверкнули из-под балки. Зверёк коротко рыкнул на старика — негромко, но Марвин осёкся.

А в следующий миг