Тихий шаг - Надя Сова

Соня фыркнула. Про демиурга она, конечно, загнула, Захар не создавал новых миров, он очень активно пользовался ресурсами родного.

– Он управляет нечистью. – Соня так и осталась стоять в объятиях Старха, тот чувствовал, что девушка уже начинает терять терпение. Напряжение пересилило желание поделиться с кем-нибудь своей болью.

Старх отпустил ее, но не отошел.

– Сначала это было просто на уровне «пообщался, посмотрел», а потом он стал отдавать ей приказы, – продолжила Соня. – Поэтому, думаю, ты разовьешь свой дар.

Старх улыбнулся, снова забыв, что Соня его не видит.

– Значит, и ты сможешь развить свой.

– Еще больше голосов в голове я не вынесу. – Старх почувствовал, как она потянулась к наушникам.

– Возможно, ты сможешь их заглушать и не надо будет постоянно от всех прятаться.

– Я не от всех прячусь, – задумчиво проговорила Соня. – Я всех прячу от себя.

Старх ее не понял, но переспросить не успел. Сверху послышались шаги, щелкнула задвижка, откинулась крышка люка. Ослепило ярким светом, пришлось отступить и прикрыть глаза. В пол ткнулась деревянная лестница.

Когда глаза привыкли к свету и Старх увидел, кто к ним спускается, внутри все сжалось и застонало.

– Самое страшное предательство, – с горечью произнес Старх, – это предательство близкого.

Глава 20

Узор

ПЕРЕЕЗД – ЭТО ВСЕГДА ВОЛНИТЕЛЬНО. Особенно в другой город. Весь дом на ушах стоял – его обитатели активно собирали вещи, которые надо было загрузить в машину. Папа обещал, что приедет его товарищ на автомобиле, что с легкостью перейдет брод. Мама говорила, что река сегодня спокойная – все на благо переезда. Только соседская девчонка, Акулина, все волком смотрела, непонятно почему. Мама говорила, что та распускает слухи, будто они что-то украли, потому и уезжают. Вот только красть тут было нечего.

– Если бы сюда пришли грабители, – серьезно сказал папа, – то они вещи скорее внесли бы, чем вынесли.

Шутка понравилась, хотелось ее запомнить, чтобы потом в новой компании рассказывать. А в другом городе и школа будет не в соседнем селе, а совсем рядом! Не придется уже вставать с петухами. Да и петухов там не будет, скорее всего.

Пришла соседка и встала за плетнем, зайти на территорию не решилась.

– Дарья, одумайся! – призывала она. – Там вас никто не знает, вы той жизни не ведаете, нельзя вам уезжать! Куда ты Анечку с собой повезешь?

– Туда, где она сможет получить образование, а не сгниет на грядке! – Мама всегда отвечала резко, а в последнее время стала еще агрессивнее.

– Тебе нельзя уезжать! – крикнула соседка. – Ты знаешь, что тебе нельзя покидать родные края.

Дарья тяжело вздохнула, переглянулась с супругом и медленно подошла к плетню. Что именно там говорилось, Аня уже не слышала, да и не хотела слушать. Надо было собрать все свои скромные пожитки в новую корзинку, чтобы точно все приехало.

Пока взрослые ругались, она убежала за дом и села на лавочку. Лавочка была совсем новая, ее папа недавно поставил, даже жалко было оставлять ее одну. Хотелось взять о себе хоть какую-то память.

Аня знала, что умеет прятаться лучше всех, местные с ней даже играть в какой-то момент перестали. Потому что никак не могли найти. Даже если она спрячется под старое корыто, куда заглядывают в первую очередь, – не увидят. Поэтому и нарисовать хотелось что-то такое, что заметят только свои.

В корзинке нашелся старый папин нож, который она стащила уже давно, а папа и не искал. Нож был тупой и плохо вырезал – спираль, которую она колупала вокруг сучка, получилась кривая и не хотела закручиваться. Недолго думая, Аня решила вырезать в ней звезду. Ровно тоже не вышло – четыре конца звезды плясали, но это было уже не важно. Сдув остатки древесной стружки, Аня посмотрела на свою работу. Хороший знак получился.

Краем глаза увидела какое-то движение, показалось, что там прячется тот самый местный парень, балбес, с которым ей запрещали общаться. Он мог так кинуть зимой снежок, что обязательно оставался синяк, а если играли в вышибалы – привет, разбитый нос. Но там был не соседский мальчик. В траве отчетливо виднелись чьи-то огромные уши и черные глаза.

– Заяц? – удивленно спросила Аня и побежала в его сторону.

Но заяц не стал ее ждать, юркнул в траву и быстро-быстро поскакал к реке. Время до отъезда еще было, поэтому Аня ринулась следом. Куда заяц делся, она не успела увидеть, услышала только всплеск – и по поверхности воды побежали кольца.

Эту реку они любили всей деревней: когда надо – рыбу даст, когда попросишь – воды успокоит. Перейти можно было в двух местах: по пешеходному мосту и через брод чуть подальше. Папа рассказывал, что хотели сделать еще мост для машин, но потом передумали. Из деревни стали уезжать семьями. Кто на заработки, кто в поисках лучшей жизни. Жилых домов становилось все меньше, а значит, и необходимость в нормальной дороге понемногу отпадала.

Аня еще поискала зайца глазами, не нашла и двинулась обратно к дому. Со стороны брода послышался шум мотора, машина влетела в реку, разбрызгивая воду во все стороны, начинался последний этап переезда, самый интересный – дорога!

Аня была уверена: когда они уезжали, им в спину сыпались проклятия.

– Предатели! – процедила соседка и плюнула под колеса машины.

– На добрую дорогу, – сказала мама.

– Чтоб вам всем там пусто было!

– Твои слова тебе же под ноги.

Это звучало так странно для Ани, но мама произносила фразы тихим будничным голосом. Мужчины молчали. Папа делал вид, что ничего не слышит, а его друг сосредоточился на дороге и то и дело ворчал, что все никак песочком не посыплют.

– Аня, – позвала мама, – мы никогда сюда не вернемся. Так правильно. Иначе быть беде.

Аня не поняла, о чем речь, но кивнула. Она и сама не горела желанием возвращаться в эту деревню. Тут ничего не происходило.

Снова показалось, что где-то среди травы сидит заяц, но вот машина преодолела брод, пересекла тонкую полоску леса и выехала на дорогу. Перестало трясти, и Аня смогла сесть со своей корзинкой поудобнее. Мама смотрела в окно, а папа с другом обсуждали какую-то невероятно скучную тему.

Чем дальше они уезжали, тем страннее вела себя мама. Ане показалось, что ту начинало тошнить. Она вся покрылась потом, тяжело дышала, а папа не обращал на это внимания. Лишь друг периодически бросал обеспокоенные взгляды в зеркало заднего вида.