Тихий шаг - Надя Сова

– Получается, ты не могла покинуть деревню? – Аня пыталась вспомнить подробности того дня. – Сделала это, рискуя жизнью?

– Если бы они отпустили меня с миром, – мама горько усмехнулась, – то ничего не случилось бы. Но из-за одной старой кошелки на нас ополчилась вся деревня.

– Потому что ты что-то забрала? – Такое было, говорила соседка.

Мама кивнула. Аня хотела узнать, что именно, но пришел папа с пакетом, полным мандаринов. В квартире сразу запахло цитрусами. Аромат детства и чудес.

Когда папа ушел спать, разговор о силе завела уже мама:

– А как давно ты можешь так прятаться?

Аня задумалась. Прятаться она любила с самого детства, но вот манипулировать чужим сознанием…

– В новой школе, когда мы переехали, у меня так и не появилось друзей, – призналась Аня. – Тогда я обратила внимание, что окружающие меня не видят. Сначала притворялись, будто меня нет, а потом и впрямь перестали замечать.

– И ты стала этим пользоваться?

– Да, удобно оказалось.

– Но нельзя же постоянно от людей шарахаться, – грустно подметила мама. – Как ты найдешь того самого человека?

– Я думаю, он сам меня найдет.

Мама скептически покачала головой, но ничего не сказала. Возможно, и в самом деле найдет.

– А если я не арбуй, то кто?

– Я узнаю, – серьезно пообещала мама. – Узнаю – расскажу.

Вот только она не рассказала. Аня сама узнала, кто такая сажа спустя много лет. Когда уже родилась дочка, которую назвали Лизой, а после и внучка Алина.

Тот самый парень, с которым она гуляла в деревне, переехал в Санкт-Петербург, и судьба действительно свела их. Помогла построить семью и жить счастливо. Так бы они и жили, не гори Аня желанием узнать больше о том, что скрыто от обычных глаз.

Мама успела увидеть правнучку и все отведенное ей время проводила с малюткой. Когда Алине было пять, мама ушла. Так и не сказав больше ни слова про сажу и ее способности. Но Аня, которая стала Анной Христофоровной, узнала все сама. А еще выяснила у дяди Бори, что именно увозила тогда мать. Какую-то песню, которая пелась в деревне, чтобы облегчить путь для душ. Больше дядя Боря ничего не знал. Он сказал еще, что они обещали никогда не возвращаться в эту деревню, а если нарушат зарок – быть беде. Испугавшись, что наговорил лишнего, дядя Боря больше вообще этой темы не касался.

Во время очередной сессии Аня прогуливалась вдоль набережной и случайно увидела точно такой же рисунок, какой она вырезала на лавочке много лет назад. Тогда она была уверена, что сама его придумала. Могла ли она с самого детства быть предрасположенной к тому, чтобы стать сажей? Возможно, из-за матери да. Этот момент надо было изучить подробнее.

Когда Аня узнала про сажу, ей стало интересно, много ли таких людей живет вокруг. И словно под запрос она встретила молоденького парня, Андрея, который метал за гаражами коробки́ спичек, не касаясь их. Аня долго наблюдала за его манипуляциями, чтобы убедиться – он тот, кто нужен, – и позволить себя увидеть.

Человеческие качества Андрей потерял примерно тогда же, когда нашел свою силу, что было на руку Анне Христофоровне. Еще он увлекся Лизой, и первое время Анна была категорически против такого союза, но песня, которая явно обладала силой, не давала ей покоя. И у Анны родился план, в котором участвовали все члены ее семьи.

Муж был категорически против Андрея, грозился, что, если увидит того на пороге, возьмет свое охотничье ружье и пристрелит. С ним Аня тоже попробовала поговорить о способностях матери и о песне, но уперлась в глухую стену непонимания. Он не знал ничего, что касалось теневой жизни деревни. Ни про песню, ни про узор, который, возможно, объединял всю сажу. Врал.

Анна слышала, как он тихо напевает что-то внучке. Почему-то что мама, что супруг нашли в маленькой девочке отдушину, а та с благодарностью отвечала на их любовь. Лиза же растворилась в своей личной жизни, которая в один момент стала рушиться. Не без влияния Анны. Слишком уж она не нравилась отцу Алины. Тот хотел, чтобы его семья была как можно дальше от «оголтелой бабки». Пришлось от него избавиться. Анна сначала думала попросить Андрея притопить его там, где уже лежало одно тело, но все решилось проще: измена, развод и другая семья. Лизу поглотила депрессия.

Так бывает, когда ты делаешь человека центром своей вселенной, но пережить предательство в одиночку становится невозможно.

После того как супруг умер, а семья Лизы окончательно развалилась, Андрей прочно обосновался в их жизни. С одним уговором: что они никогда не пересекутся открыто. Потому что Анна узнала, что сажа не живет так, как ей захочется. За сажей следят. И если что-то идет не так – вмешиваются. Андрей уже один раз убил, используя свой дар, и Анна помогла ему избежать правосудия.

Сажу Анна стала замечать постоянно. Читалось в глазах этих людей что-то такое, что сразу выдавало внутреннюю трагедию. Молодой, тихий и робкий учитель музыки был одним из них, его стоило тоже взять под крыло, но не использовать, как Андрея, а понемногу привязывать к себе, чтобы в нужный момент он стал покорной собачкой.

Дар у музыканта был слабый, но очень помогал в просчитывании всех подводных камней, с которыми можно было столкнуться во время изучения сажи и экспериментов с возможностями арбуев. После ремонта в квартире Анна нашла старые записи мамы – настоящее сокровище из заговоров, смесей трав и знаков, которые работают. Только звезды в спирали не было. Несколько заговоров Андрей взял себе на вооружение и очень активно ими пользовался. Над ним же Анна опробовала эксперимент с травами, чтобы увеличить силу. И все было хорошо, если не считать гормонального сбоя. После того как Андрей месяц пропил этот отвар, он стал отвратительно вонять. Зато сильно развил способность двигать предметы.

А потом песней заинтересовалась Алина, и план скорректировался. Если внучка принесет ту самую песню, которую точно знают в той деревне, то можно будет не переживать, что кто-то следит.

Глава 21

Свои

ИХ СТАНОВИЛОСЬ ВСЕ БОЛЬШЕ, они носились вокруг, стараясь коснуться. Пробегали по ногам, совсем не переживая, что о них могут споткнуться или случайно их пнуть. И замечал их только Захар. Он мог сделать так, чтобы их видели и остальные, и ему было особенно приятно подсадить какую-нибудь образину к невозможно чистому