Тихий шаг - Надя Сова

ремень, отстегнулся, не удержался и упал на крышу автомобиля. В голове зашумело. В салоне неприятно пахло, но Захар так и не смог понять, чем именно. Вроде не горючим.

– Шарик, – шепотом позвал он.

Рядом плюхнулся толстый черный сфинкс.

– Проверь, что с машиной, есть ли опасность пожара.

Сфинкс кивнул и выбрался на улицу через разбитое стекло. Захар полез следом, стараясь не порезаться об осколки. Не получилось, руки вмиг покрылись мелкими царапинами.

Машина улетела куда-то далеко с дороги, просто одной потерей управления такое не решается.

– Все хорошо. – Шарик снова появился рядом. – Гореть нечему – пока что.

– А чем так воняет? – Захар втянул носом воздух и закашлялся.

– Этим, который весь в крови ходит, – сказал сфинкс.

Захар сразу понял, о ком речь, застонал и недовольно цокнул. Значит, Алина у Андрея-с-приветом. И авария – его рук дело.

Ждать, когда остальные придут в себя, было некогда. Захар попытался пролезть в машину, помочь отстегнуться, но чуть не застрял между сидений и плюнул на эту затею. Обошел автомобиль. Водитель выглядел как человек, которому в целом можно было больше не помогать. Интересно, Вика в этот момент была в его сознании?

Надо было позвонить, узнать. Телефон нашелся где-то в районе лобового стекла, разбитый в труху. Все-таки не пережил это путешествие. Захар мысленно подсчитал, сколько придется выложить за новый девайс.

– Так, ладно, – сказал он. Пора переставать тратить время впустую.

Шарик обещал, что машина не загорится, пока эти не придут в себя. Бак чудом не поврежден, а все, что капает, минует стратегически важные места.

– Кто тут готов показать дорогу?

Он огляделся. Вокруг простиралось огромное поле. Ветер унес отвратительный запах Андрея-с-приветом и наполнил все вокруг цветущим разнотравьем. Среди цветов мелькнули чьи-то огромные уши. Существо, похожее одновременно на зайца и бревно, выползло к ногам Захара.

– А вам куда надобно, хозяин?

– Туда же, куда ушел вонючий человек, – ответил Шумнов.

– Тот, который нес на руках девочку? – Существо заискивающе крутилось вокруг ботинок.

– Да.

– Мы туда не ходим. – Оно резко метнулось в сторону и скрылось в траве.

– Полевик, – проворчал сфинкс рядом. – Он типа и помочь готов, а типа и нет. Очень переменчивая натура, прям как погода в полях.

– Сюда вернулся. – Голос Захара прозвучал жестко.

Полевик снова оказался возле ботинок и стал нарезать круги. Его кривые лапы наступали удивительно мягко, ни одна травинка не примялась.

– Ты отведешь меня туда, куда ушел этот человек, – проговорил Захар.

– Там опасно, там такое живет, – полевик содрогнулся.

– Есть что-то страшнее человека, который вырезал целую толпу?

– Да, – с придыханием ответил полевик. – Тот, кто им управляет. Причем делает это невзначай, украдкой, никогда не знаешь, в какой момент прилетит. Мы там не ходим.

Захар задумался.

– Веди меня самой короткой дорогой.

– Через поле короче. – Полевик кувырнулся.

– И ноги можно переломать на кочках, – проворчал Шарик.

Захар проигнорировал его слова. Снова залез в машину – забрать свои вещи.

– Один не ходи, – предупредил Матвей, пришедший в себя.

– Вашими заботами. – Захар хотел огрызнуться, но передумал. – Догоняйте.

Что еще кричал ему в спину Матвей, Шумнов уже не слышал. Он побежал за полевиком, стараясь не подвернуть по пути ноги.

– Сожжем машину? – поинтересовался Шарик, подлетая ближе.

– Нет, – отрезал Захар.

– Красиво бы горела. – Шарик мечтательно посмотрел в сторону машины и скрылся в кармане.

Надо было успеть до того, как думы соберут себя в кучку и вмешаются. Захару все это уже страшно надоело, он думал лишь о том, как разрешит нечисти сожрать человека, который вызывает у них только кромешный ужас.

Так интересно: после смерти в них осталось так мало человеческого, самые простые эмоции и ощущения. И если в них раствориться, можно потерять себя. Человек чувствует много, сложно. Мама говорила, что именно эта многогранность делает человека человеком. Любовь, желание помочь, умение слушать, не бояться злости.

Захар остановился перевести дух, оглянулся. Машины давно не было видно, где-то там пытался выбраться Матвей. Наверняка он уже обнаружил, что его телефон тоже разбит. Такое ощущение, что Андрей-с-приветом специально на них потоптался, чтобы затянуть преследование. Интересно, какое отношение к этому всему имеет бабушка? Нехорошее предчувствие сидело внутри с первых минут поездки. Нет, с той самой фразы Темура. Не зря он ему не поверил.

– Как много ты рефлексируешь на самые разные темы? – Захар шел через поле, разговаривая сам с собой.

Эта привычка появилась давно, когда он работал над первой своей книгой, ходил по улицам и проговаривал диалоги. Приходилось делать вид, что он общается по телефону: прохожие странно смотрели на бубнящего себе под нос молодого человека.

– Много. Регулярно. Мама научила. Если в чем-то сомневаешься, проговори это с собой.

Мысли ушли далеко вперед, за Алиной, чтобы заполнить в голове пустоту, которую он обычно заполнял музыкой. Почему она влюбилась в него? Нелюдимый, колючий, чем он оказался лучше Наума? Наума, которого она знала так долго, друга, который мечтал выйти из френдзоны, но делал это так нелепо. Наума, с которым она не хотела никаких отношений. Хотела только, чтобы он ее не трогал.

А отношения… Отношения – это всегда нарушение чьих-то границ. Если они не нарушаются, значит, вы просто хорошие знакомые. Отношения – это доверие, люди разучились доверять. Мы сами себе-то не доверяем, что говорить о других?

Он не доверял никому – да. Не подпускал к себе никого – да. Мечтал это изменить – да.

И боялся быть отвергнутым и непонятым – тысячу раз да. Нарушение границ и понимание, что у всего есть рамки. Как сложно. Нельзя просто так вломиться к человеку со своими чувствами.

Это постоянно и стопорило. Никому не нужны чужие чувства, все хотят жить только своими.

Захар споткнулся, чуть не упал. Под ногами оказалась чья-то кость. Вроде какого-то животного, которое легло здесь много лет назад, рассчитывая на покой.

– Косточку не трогай, – предупредил полевик, прыгнул рядом и снова убежал дальше.

Захар кивнул, поправил лямки рюкзака и побежал следом. Он сбился с мысли, но понял одно: Алина – тот самый человек, чувства которого он хотел бы изучать. Понимать, какие границы можно нарушать, а какие лучше не трогать.

Впереди показались деревенские дома. Они страшно напоминали ту почти уничтоженную деревню на севере, но при этом были другими. Яркие стены, новые крыши. Здесь жили и приносили новую жизнь.

– Дальше мне нельзя, – сообщил полевик, снова возникший в поле зрения. – Спросите у местных.

Больше он ничего не сказал, юркнул в траву и скрылся. Захар посмотрел ему вслед, махнул рукой и вошел в деревню. Попробовал ориентироваться при помощи