Тихий шаг - Надя Сова

обоняния, все-таки Андрей-с-приветом оставлял за собой весьма заметный шлейф. Но ветер усиливался, унося в сторону все запахи. В деревне не пахло ничем.

– Можно залезть к баннику и спросить у него, что тут и где, – предложил вновь появившийся Шарик.

– Спроси, – кивнул Захар.

Шарик исчез, а Захар медленно пошел через деревню, заглядывая в дома. Уют, легкий жилой бардак – все как у людей. И никаких подсказок, где может скрываться бабушка Алины.

Шарик вернулся недовольным.

– Ничего он якобы не знает, – рассказал он. – Врет. Они тут такие запуганные все.

– Сажа пускает нечистую силу в свою душу. – Захар задумался. – То есть часть вашей сущности живет и во мне?

Шарик моргнул, не понимая, к чему ведет Захар.

– Я, кажется, знаю, как их можно найти.

Он протянул руку к сфинксу, обнял огромное толстое тело и прислушался. Внутри Шарика клокотало пламя, заключенное в оболочку, которую представил Захар. И это пламя было частью всего, что окружало Шумнова. А тело лишь образ, с которым проще было общаться, но на деле пламя ведь часть природы.

Захар попытался расширить свое восприятие, он же чувствует нечисть. Вот слабый всполох – банник прячется под лавкой в надежде, что получится на выходных чем-нибудь поживиться. Ничего, кроме голода, он не чувствует. Рядом еще всполох – брошенный домовой пакостит, пока хозяева куда-то уехали и уже месяц не появляются. Все плесенью зарастет в этом жилище.

Всполохов по всей деревне набиралось множество, но в одном доме их было больше всего.

– Нашел. – Захар отпустил Шарика и быстро побежал в ту сторону.

Дух огня недовольно поворчал и ринулся следом.

Дом Алининой бабушки, увитый диким виноградом и украшенный пышными цветами, со стороны выглядел очаровательно. Этот участок в деревне очень любили. Снаружи дом излучал тепло и покой, но стоило открыть дверь – Захар чуть не задохнулся от душного запаха трав, гнили и соли.

– А вот и наш мальчик! – радостно проговорила пожилая женщина, выходя навстречу.

За ее спиной сидела Алина, губы которой почему-то были серые.

Глава 22

Посредник

– БАБУШКА. – АЛИНА ОТКРЫЛА ГЛАЗА В СВОЕЙ КОМНАТЕ У БАБУШКИ В ДЕРЕВНЕ.

Ветер колыхал невесомую кружевную занавеску, играл букетом сухоцветов на столе возле кровати.

– Проснулась, милая! – Бабушка вошла в комнату, вытирая руки полотенцем. От нее пахло сдобой, травами и чем-то еще, что Алина никак не могла определить.

– Бабушка. – Алина вздохнула. – Мне снился такой ужасный сон.

– Что за сон, солнышко?

– Мы поехали в ту деревню. – Алина закрыла глаза, погрузившись в воспоминания. – Все ребята, которые присылали свои анкеты, они все пришли. А писателя я даже забыла, – она улыбнулась, – было так неловко, он потом всю дорогу ворчал. Но знаешь, так беззлобно. А потом…

– Что потом, дорогая?

– Потом явилось чудовище, оно пожрало всех, и от него невозможно было скрыться. А знаешь, что самое ужасное?

– Что, кумушка?

– У чудовища было твое лицо. – Алина открыла глаза и судорожно вздохнула. – Погибли все. Я смотрела на их вывороченные тела и ничего не могла сделать.

– Это, сладкая, всего лишь сон, – ласково проворковала бабушка.

– Сладкая, – эхом повторила Алина.

Сладкий!

Она резко села на кровати и уставилась на бабушку.

– Мы в аварию попали. – Алину затрясло. – Где Захар? Он жив?

– Милая, – бабушка ласково погладила ее по щеке, – Захар скоро придет. Ты ведь обещала меня познакомить со своим мальчиком.

Алина кивнула. Прикосновения бабушки успокаивали. Мама так не умела. Мама обнимала рвано, жестко, будто у нее был лимит на объятия. Бабушка же дарила свое тепло щедро, не забывая упомянуть, как она любит внучку.

– Пойдем чай пить, я пирогов напекла. Чеснок стрелки дал, такая начинка получилась хорошая.

Алина встала, подумав, что чеснок что-то поздновато дал стрелки в этом году.

Проходя мимо зеркала, она обнаружила у себя на голове ссадину. Это все был не сон, а авария произошла на самом деле.

– Баб, – позвала Алина.

– Да, милая?

– А как я здесь оказалась?

– Люди добрые принесли, – ответила бабушка.

– А Захар?

– Он сам придет, – снова сказала бабушка.

Алина прошла на кухню, замешкавшись по пути. Ей показалось, что в конце коридора, там, где люк в погреб, сидит манекен, до ужаса напоминавший маму.

– Баб, – снова позвала Алина.

– Да, милая?

– А где мама?

– Так мама домой поехала. – Бабушка хлопотала возле стола, расставляя тарелки и чашки. – Надо подготовиться, в гости же жених идет.

Алина покачала головой и села. Что-то было не так, но что – она никак не могла понять.

– Баб, – Алина взяла в руки свою любимую чашку, – то, что я тебе рассказывала, – это ведь никакой не сон. Все случилось на самом деле.

Бабушка замерла, посмотрела на внучку и покачала головой.

– Ваш Старх вас совсем загонял с этими репетициями, – сетовала она, пока носила на стол пирожки, заварник, варенье и помидоры.

– У нас давно не было репетиций, – заметила Алина.

Бабушка покивала, разливая по чашкам ароматный чай.

– Мята, смородиновый лист, – перечисляла она состав, – а еще я в лес сходила, нашла травку, которая нервы успокаивает. Никакие тревоги после такого отвара не страшны.

Алина вдохнула аромат чая. От одного его пара снова клонило в сон и казалось, что все заботы – пустое, их можно оставить где-то далеко позади и не обращать на них больше внимания.

– Баб, – снова позвала Алина и взяла пирожок.

– Да, милая? – Бабушка села напротив и стала наблюдать, как внучка ест.

Алина долго подбирала слова, думала, что самое важное произошло с ней за последнее время. Спокойствие бабушкиного дома, теплая домашняя еда – все это не располагало к рассказам про смерть.

– Я влюбилась. – Признание прозвучало тихо, украдкой, но бабушка услышала, расплылась в улыбке и подлила внучке еще чаю.

– Это же прекрасно, – шепотом сказала она. – Любящее сердце способно на какие угодно чудеса. А кто он? Тот самый мальчик? Или Наум?

– Наум погиб. – Алина отложила пирожок, в горле встал ком, затошнило.

Вспомнилось, как Галка ела землю, повинуясь приказам Захара.

Вспомнился альбинос, который заставил Захара упасть на пол и кричать от боли.

– Все, кто поехал с нами в фольклорный лагерь, погибли. – Соленые слезы упали в чай и растворились в нем.

– Пей, милая, – бабушка поднесла чашку к губам Алины, – поесть успеешь, пей настой.

Алина хлюпала носом, но покорно пила бабушкин чай.

– Он приходил… – Алина вздрогнула, чашка опустела, и бабушка налила еще. – Баб, это он всех убил. Я говорила, что он маму убивает, а теперь…

Она обхватила голову