Тихий шаг - Надя Сова

на улицу, но и никого не выпускал. Шумнов попытался скорректировать приказ, защитить Матвея, но нечисть не человек, она действует просто: всех – значит всех. И неважно, что есть правила, нарушение которых все только усложнит. Хотелось бы объяснить Матвею, что Захар не собирался его убивать, он же предостерег, сказал, чтобы порог не пересекал. Два упрямых барана в упор не хотели слышать друг друга.

Захар сидел на полу с Алиной на руках, смотрел, как пожираются пламенем стены, и разговаривал. Сам с собой, с Алиной, с нечистью, с гарантом, который погиб по самой убогой случайности.

– Понимаешь, я не боюсь одиночества. – Можно было не переживать, что скоро не хватит воздуха, нечисть защищала своего. – Я так долго в нем жил, что страха больше не осталось, только смирение. Нет тревоги, что я с чем-то не справлюсь. Всегда справлялся. И возможно, немного грустно от мысли, что я что-то упускаю. Я был уверен, что всю жизнь проживу один, а потом встретил тебя.

Отличное место, чтобы отрефлексировать все на свете. Достаточно уединенное, чтобы никто не помешал. Захар улыбнулся сам себе.

Он чувствовал, что где-то там на улице бродят души Старха и Сони. Они хотели кинуться в дом, в огонь, но оставили эту затею. Смотрели, как быстро тает жилище, которое когда-то было оплотом спокойствия и уюта. Возможно, они даже уже похоронили Захара.

Где-то вдалеке были еще двое. Захар узнал спокойного Темура и Вику. Челнок вроде должен был пойти вперед, что у него на этот раз не получилось? Впрочем, это было уже неважно.

Крыша прогорела и упала, поднимая сноп искр и столб черного дыма. Дым пачкал облака и взвивался все выше.

Сажа – грязь на лице человечества. Она слишком близко принимает все, что ей уготовано судьбой, слишком уязвима, оттого и колюча. Говорили, что сажа не умеет любить, – врали. Если человек, познавший одиночество, встречает своего, он сделает все, чтобы его защитить. Потому что ничего не лечит душу сажи так, как любовь.

Эпилог

– ЗАЧЕМ МЫ ТАКИЕ? – Соня сидела на диване в огромном доме и рассматривала абсолютно безвкусную лепнину. Золото, бутафорские колонны… Кто вообще решил, что это красиво? Лишь густая зелень разбавляла этот парад эпатажа.

– Какие? – не понял Старх.

Машина приехала сразу после того, как рухнула крыша дома. Черный дым валил так густо, что, казалось, закрыл собой небо. Сверху летели ошметки древесины, какая-то бумага и утеплитель.

Машина на фоне этого хаоса – чистая, черная, тонированная, скорее статусная, чем функциональная, – выглядела неуместно. Из нее выскочила женщина, которую Соня назвала Викой, и, прихрамывая, опираясь на трость, выполз еще какой-то мужчина, который представился Темуром. Темур говорил с акцентом, но при этом просто и понятно.

– Что случилось? – Вика махнула в сторону догорающего дома.

– Пожар. – Старх вытер пот рукой, размывая грязь.

– А где все остальные? – Вика с тревогой посмотрела на Темура.

– Там. – Мастер кивнул на дом. – Все остались там. Вообще все.

От осознания, что последняя его подопечная сгорела, Старху стало плохо. Он же обещал бабке, что с ним случится то же, что и с Алиной. Он дал ей слово. Получается, зарок не действовал, если желаемое исполнял родной человек. Нет хуже предательства, чем предательство близкого. Старх обхватил голову руками, взлохматил волосы. Дар подсказывал, что дальше все будет хорошо. Где же он был раньше, когда можно было предотвратить смерть? Спал, потому что травки имеют накопительный эффект, а бабке не хотелось, чтобы тот, кто знает ее, видел, что она задумала. Умно, хитро, низко.

Рядом сидела Соня и смотрела на него.

– Громко думаешь, – шепнула она.

Старх улыбнулся. Есть такое.

Вика на негнущихся ногах подошла к Темуру, и мастер услышал два слова:

– Гаранта убили.

Темур кивнул, но, в отличие от Вики, он не выглядел испуганным или встревоженным. Мужчина высматривал что-то в затухающем огне. Кого он пытался увидеть, Старх не знал. Полыхало так сильно, что даже огнеупорный сейф мог не выдержать. Огонь появился внезапно, они не успели ничего сделать – ни к окну подойти, ни к двери. Все вспыхнуло, как огромная спичка. Не иначе Захар позвал своего духа огня.

Дом, куда их привезли, принадлежал Темуру. Он и рассказал, что нет больше у Старха никакой студии, вся сгорела. А еще коротко и емко просветил, кто такие модератор, челнок и гарант. Старх сделал вид, что понял все, надеясь, что Соня уяснила хоть что-нибудь. Она снова замкнулась в себе и сидела в наушниках.

– Захар, получается, погиб? – спросила Вика в очередной раз.

– Он остался в горящем доме, – прозвучал неизменный ответ.

– Может, он выбрался? Не в первый раз уже.

– Мы не видели, чтобы кто-то выходил.

В доме их проводили в большой зал и оставили одних. Соня посидела на каждом диване, выбрала для себя самый удобный, прихватила дополнительных подушек.

– Так какие мы? – снова спросил Старх. – Тупые? Жуткие?

Соня хохотнула:

– Ну нет, я не это имела в виду. – Она замолчала, оценивающе глядя на мастера. – Ты, к слову, красивый и… – она немного помолчала, – умный.

– Ты правда так считаешь? – Старх усмехнулся. – После всего, что произошло?

– Зачем бы я тогда это тебе сказала? – Соня нахмурилась.

– А страшным и тупым ты тоже такое говоришь? – Старх наклонился к ней.

– Тем, кого я считаю страшными и тупыми, я вообще ничего не говорю. – Соня нахохлилась и замолчала, снова погрузившись в себя.

Старх размышлял над ее словами. Она выдала характеристику, даже не задумываясь. Просто потому что.

– Ты опять слишком громко думаешь, – заметила Соня.

Дверь в зал открылась, и вошли трое. Темур, опираясь на трость, за ним Вика, а следом девочка с абсолютно белыми волосами и в черной одежде.

Соня резко села прямо. Эта девочка дала ей в аэропорту наушники, помогла не потерять себя в гомоне толпы.

– Добрый вечер. – Она улыбнулась. – Меня зовут Вера, я – гарант.

– Погодите. – Старх помотал головой. – Если я правильно понял вашего коллегу, гарант погиб.

– Да. – Вера кивнула. – Им был мой брат. Он погиб по вине вашего подменного друга.

– И вы теперь объявляете на него охоту? – спросила Соня.

Вера посмотрела сначала на Темура, потом на Вику. Те молчали.

– Технически да. – Вера оперлась на стол. – Если бы он был просто сажей. Как Анна Христофоровна, которая заигралась в бога, как Андрей, над которым она ставила эксперименты. И только огонь, полный неживой силы, мог от него избавиться. Захар же не человек.

– Вы это твердили ему с самого начала, и что