Тихий шаг - Надя Сова

– Ты что, кикимора? – смеясь, спросила Алина.

– Почему? – напрягся Шумнов.

– Такой же чудной. – Она продолжала улыбаться. – Ой, у тебя глаза такие интересные.

Алина зависла, рассматривая его.

Сколько раз Захар мысленно повторил, что ему неловко? Он бы умножил это число на сто.

– Почему интересные? – Он надеялся, что Алина не заметит, как у него краснеют под волосами уши.

– Они серо-голубые, а один будто весь голубой, у тебя гетерохромия?

– Нет у меня никакой гетерохромии. – Захар огляделся в поисках зеркала, но в комнате ничего подходящего не было.

– Может, так свет падает. – Алина пожала плечами. – Пойдем в сад?

– И тебе точно прилетит. – Захар улыбнулся.

– Переживаешь за меня? – кокетливо спросила Лапа, открывая дверь и выглядывая в коридор. – Я видела с другой стороны дома симпатичную террасу, там очень красиво растет шиповник. Осыпался только весь уже. А еще можно пройти через кухню и что-нибудь там стащить. Ты несколько часов в отключке пролежал и на обед не успел.

Алина беззаботно щебетала, таща Захара за собой по коридору. Она уже неплохо ориентировалась в этом огромном доме, так что до кухни они добрались быстро. Захару показалось, что навстречу вышел Матвей, сердце тут же фантомно заболело, но мозг подсказал, что у того фигура пошире, и это кто-то другой.

– Из кухни есть выход во двор. – Алина не обратила никакого внимания на чужой силуэт. – Тут вообще дом очень логично устроен.

– Только совсем нелогично оформлен, – проворчал Захар.

Алина улыбнулась, но ничего не сказала.

На кухне было пусто, на плите что-то шкварчало. Лапа немного замешкалась, пытаясь понять, где можно найти что-нибудь съестное, но не такое, чтобы нужно было готовить. Захар приметил холодильник и сунул туда нос.

– Сальчичон, какой-то сыр и остатки салата, – прокомментировал он.

– А я хлеб нашла, – сказала Алина, хлопнув дверью какого-то шкафчика.

Сидеть на террасе, вдали от посторонних глаз, уплетать бутерброды и запивать их морсом, который они также нашли на кухне, – это лучшая награда. Захар молча жевал, украдкой поглядывая на Алину, которая больше интересовалась растительностью вокруг. В тишине сада она тихо что-то напевала себе под нос. Захар никак не мог узнать мелодию, но это было что-то очень знакомое.

– А что это? – не выдержал и спросил он.

– А? – не поняла Алина.

– Мелодия, которую ты напеваешь, – мне кажется, я ее знаю.

– Когда прабабушка была еще жива, она пела мне ее у колыбели, – сказала Алина и села прямее.

Наконец-то пошел дождь, и воздух в саду наполнился густым ароматом зелени. Пахло свежестью и цветами.

– Я плохо помню прабабушку. – Алина вытянула руку под дождь. – Только то, что, когда ее не стало, у мамы разладились отношения с отцом. Дед умер, а бабушка закрылась в себе. Прабабушка будто была связующим звеном в нашей семье. Интересно, что я долго не могла вспомнить эту мелодию, а сейчас она так легко пришла. – Алина посмотрела на Захара. – Влюбилась.

– В нашей семье не принято было говорить слово «люблю», – признался парень, не уловив ее намека. – Как и «молодец, я тобой горжусь».

Алина подсела ближе, коснулась коленкой его ноги.

– Все достижения обнулялись. – Он не планировал откровенничать, но почему-то сейчас, когда он услышал мелодию, разворошившую в душе все самые теплые детские воспоминания, которых осталось очень мало, захотелось поделиться тем, что не отпускало. – «Мама, я занял второе место на Олимпиаде!» – «А почему не первое?»; «Мама, я топ-десять продаж». – «А почему не топ-один?»; «Мама, я защитил диплом и сдал ГОСы». – «Но не на пять. До сих пор не нашел девушку, не нашел друзей. По переписке – не считается, вы с ним ни разу не пересекались».

Он повернулся всем корпусом к Алине, та слушала серьезно. Она его понимала.

– Мама, я жизнь положил, чтобы добиться хоть чего-то, на что ты скажешь: молодец, я тобой горжусь.

Захар взлохматил обеими руками волосы и шумно выдохнул.

– Я так устал от самого себя, – сказал он. Это признание далось тяжело. – От одиночества. Пытался охватить разом все: и одобрения мамы добиться, и свою собственную жизнь устроить. Теперь вот стараюсь быть хорошим, чтобы не судачили за спиной. И это тоже получается так себе. Вырос не пойми кем.

– Ты вырос хорошим человеком, Захар. – Алина приподнялась, положила руки ему на плечи. – Но уж очень нелюдимым.

Она не дала возразить, притянула его к себе и поцеловала. Захар вздрогнул, не понимая, что делать, положил руки ей на талию. Алина села к нему на колени, не переставая целовать. Запустила пальцы в волосы, вызывая новую волну страха и мурашек.

До него доходило как до жирафа. Она сказала, что вспомнила песню, что влюбилась. В него влюбилась!

Захар отстранился, чтобы вдохнуть, снова снять мешающие очки и поцеловать уже самому. Алина льнула к нему, вкладывая в поцелуи всю нежность и любовь, на которую способно девичье сердце. Ей было все равно, что он сажа, что он, по мнению дум, опасен. Им сейчас вообще было плевать на чужие мнения, сейчас в мире остались только они одни и терраса, отрезанная от всех проливным дождем.

Холодало, Захар заметил, что Алина начинает дрожать. Надо было возвращаться в дом, а так не хотелось разрушать это ощущение. Сегодня он впервые почувствовал, что он не одинок, сегодня его впервые выслушали и поняли.

– Влюбилась, – шепотом повторил он.

Алина уткнулась лбом ему в плечо.

– Пойдем в дом, – все так же шепотом сказал Захар.

Они быстро перебежали сад под дождем и зависли на крыльце, чтобы подарить друг другу еще поцелуй. Где-то на террасе остались бутерброды и салат. Ну и ладно.

Дверь в дом медленно открылась, и на пороге появился Темур. Он спокойно посмотрел на Захара и Алину, кивнул: мол, проходите.

Захар чувствовал, что его начинает распирать от смеха. Алина рядом уже начинала глупо хихикать. Темур молча закрыл дверь.

– Мы нашли, где Старх, – сообщил он, взглянув на Захара, и тому резко перехотелось смеяться.

– Где? – спросил Шумнов.

– Очень интересное место. – Темур покачал головой, достал из кармана черный уголек, протянул его Захару. – Матвею не говори, он хотел его разбить.

Захар кивнул, взял уголек и почувствовал, как тот нагрелся. Приятное ощущение.

– Алина. – Темур посмотрел на нее. – Поедем к твоей бабушке в гости. Какие дороги до деревни знаешь?

– Там одна дорога, – севшим голосом сказала Алина.

– Плохо. – Темур покачал головой.

Захар обнял дрожащую девушку. Ее всю трясло, но не от холода, а от страха за бабушку.

– С бабушкой все хорошо? – Она чуть не плакала.

Темур неопределенно мотнул головой, Захар нахмурился. Что-то этот дум