Тихий шаг - Надя Сова

– Пожар он устроил?

– Я. – Захар стащил грязную куртку и бросил ее на пол. – Он вызвал туда полицию. В расчете на то, что они меня повяжут.

– В расчете на то, что ты сожжешь улики, – сухо поправил его Матвей. – Ты предсказуем, Захар.

Шумнов промолчал. Возможно, он помог этому Андрею-с-приветом что-то спрятать. Отвлечь внимание от вещей, которые на самом деле важны.

– Он сказал, куда забрал Соню?

– К Старху. – Захар облизал губы, снова хотелось пить. – Ты не думаешь, что это Старх все организовал?

Матвей не ответил, только задумчиво смотрел на брошенную куртку, барабаня пальцами по двери.

– Приведи себя в порядок, поедем к Темуру, – сказал он наконец.

– Опять время потеряем?

– Найдем крысу.

– Мне кажется, я знаю, кто это. – Захар вспомнил, как они садились в самолет, восстановил в памяти, кто и что делал.

Матвей кивнул, поднялся, двумя пальцами поднял куртку и отнес ее в ванную.

– Ничего не трогай и смой это все: если ты такой приедешь к Темуру, его припадок хватит.

– Как я буду смывать, ничего не трогая?

Иронии Матвей не оценил, затолкав Захара в ванную, он с грустью посмотрел на то, что сам отмыть не сможет, – придется звать уборщицу.

Захар стоял в ванной и разглядывал себя в зеркало. Под глазами залегли темные синяки, волосы спутались. Ссадины и шишки стали таким же постоянным атрибутом, как когда-то блокнот и ручка.

– Писатель из Москвы устроил поджог в Костроме, – сказал Захар своему отражению. – Писатель из Москвы поехал в фольклорный лагерь, но его творческий отпуск обернулся бойней. Восхитительно продающие темы.

Он включил воду, испачкав начищенный до блеска смеситель. Осмотрелся. На всех поверхностях, которых он коснулся, остались черные пятна сажи. Захар поднес руку к стеклу и оставил на зеркале отпечаток грязной пятерни.

– Сейчас время тяну только я. – Он снова посмотрел на свое отражение, взял белое полотенце, протер стекло и наконец залез в ванну – смыть с себя последствия пожара.

Вода помогала очистить мысли. Он теперь точно знал, кто их предал. Пока не мог ответить зачем, но сомнений не было. Крыса знала Алину много лет.

Глава 18

Модератор

КОГДА ПОКАЗАЛИСЬ ЗНАКОМЫЕ ДОМА, Алина подумала, что теперь-то все точно будет хорошо. С ними эта странная Вика, которая знает, что происходит. Рядом сидит Наум и постоянно пытается положить руку ей на колено. Галка на соседнем ряду привычно строит глазки молодому стюарду. Все, как было до поездки: просто, понятно, без попытки что-то кому-то доказать. Необходимость спасать Старха уже не отягощала душу гирей – Алина знала: его точно спасут. Вытащат из лап этого чудовища, а само чудовище сдадут полиции. Против него теперь есть много доказательств, не только мамины синяки.

Всю дорогу Алина не вспоминала маму. Мыслями постоянно тянулась к бабушке, но мама… Почему-то казалось, что, если она о ней не думает, а Андрей находится далеко, – все точно хорошо.

Наум все-таки положил руку, куда хотел, и сидел с крайне довольным видом. Алине не терпелось поскорее убрать ее с себя. Было слишком жарко, неловко, неуместно. А он никак не мог понять, что каждым своим действием лишь больше отталкивает Лапу.

Рука поползла выше, и Алина не выдержала, переложила ее на кресло Наума, возможно, даже слишком резко. Наум удивленно посмотрел на нее, сделал движение, чтобы вернуть все как было, но так и не решился.

– Скажи, – он наклонился к самому уху Алины, – а ему ты бы позволила это сделать?

– Он бы так не поступил, – так же тихо возразила Алина.

– Точно, он ведь та еще недотрога. – Даже в шепоте Наума слышалась злая ирония. – Это, получается, сидишь с ним в одной комнате и ни обнять, ни поцеловать.

Ухо обожгло горячим дыханием, Алина отстранилась, приподняв плечо.

– Нет, – сказала она. – Он просто не будет лезть, когда у меня нет настроения обниматься.

Алина вдохнула, выдохнула. Этот вопрос надо было закрыть раз и навсегда.

– Ты ведь слышала, что ему не доверяют? – гнул свое Наум. – Ты знаешь человека всего три дня и предпочитаешь его?

– Я предпочитаю того, кто не пытается мне навязывать свои желания, – прошипела Алина. – За все время, что мы были вместе, я ничего плохого в свою сторону не услышала.

– То, что ты забыла его на остановке, не означает, что тебе надо перед ним каждый раз расшаркиваться.

– Ты дебил? – искренне не поняла Алина.

– Наум, – она снова вдохнула и произнесла на выдохе, – я не хочу, чтобы ты меня касался, а тем более целовал.

Самолет тряхнуло в турбулентности. Наум смотрел куда-то перед собой. Алина ждала. С одной стороны, ей было очень жалко так говорить, внимание со стороны льстило. С другой – оно становилось назойливым и оттого некомфортным. И пофиг, что Захару не доверяли, пофиг, что Вика напрямую его называла нечистью и не раз говорила, что он опасен. Алина этого не чувствовала. От Захара не было ощущения непроглядного мрака, какое внушал Андрей. И мрак этот был заметен с самого начала. Алина не сомневалась, что Захару можно доверять. И ясно видела: чем чаще ему доказывают, что он не прав, тем больше он замыкается в себе. А Наум… У Наума было столько лет, чтобы себя показать, но почему-то он решил это сделать только сейчас, да еще в таком формате.

– Хорошо, – сказал он. – Но запомни одно: когда он сделает тебе больно, помочь смогу только я.

Громко сказано, Алина чуть не фыркнула в ответ на его слова, но сдержалась. Можно гордиться собой: ни один мускул у нее не дрогнул.

Очень хотелось пожелать Захару удачи, но тот быстро ушел, ничего не сказав. А Вика не дала за ним побежать, собрала всех в группу, чуть ли не по головам пересчитала и куда-то позвонила.

Возле аэропорта их ждал минивэн.

– А мы куда? – занервничала Галка.

– К модератору, – ответила Вика. – Он за городом живет.

Галя кивнула, но нервничать не перестала. Алина видела, как подруга постоянно хватается за телефон. Наум же стоял с видом, будто его вообще ничего не касается, куда поведут, туда пойдет. Он, скорее всего, обиделся, но больше всего Алину беспокоило, как бы он не придумал какую-нибудь пакость для Захара.

– Модератор, получается, у вас главный? – спросила Галка.

– Не совсем, – уклончиво ответила Вика.

– А кто главный? – включился Наум.

– Мы втроем равноценны, – сказала Вика.

Наум не очень-то в это поверил, но отстал.

Алине сперва показалось, что машина