Девятая стрела Хаоса - Алексей Анатольевич Рудаков

– Мой подзащитный, – изображение чуть дёрнулось: – Гражданин Оссен, система Царг, сегмент Радости, – снова дёрганье: – невиновен в предъявляемых ему обвинениях. Он полностью раскаивается и просит Высокий Суд проявить милость по данному слушанию. – Изображение замерло, указывая одной рукой на подзащитного, и протягивая вторую в сторону пока ещё неподвижного судьи – пожилого, практически старого мужика в тяжёлой черной мантии.

– Высокий суд принял решение, – фигура судьи ожила и дёрнувшись чуть подалась вперёд, как бы нависая над обвиняемым: – Гражданин Оссен, система Царг, сегмент Радости! – Рука с молоточком зависла у небольшого гонга: – Ты признан виновным в злостном нарушении Принципов Личных Свобод! Но наш суд милостив! – Дёрнувшись, судья поклонился Обвинителю, а затем – Адвокату: – Приговор – частичная смерть! Твои органы будут жить, искупая вину незрелого разума.

Ясно.

На запчасти.

Что ж мужик, прижимаю выпуклую спинку второй кнопки, это недолго.

Короткий вскрик гонга и пара конструктов тянут обмякшего в их руках осуждённого к выдвинувшейся из стены плите с приваренными захватами.

Щёлк-щёлк-щёлк и надёжно зафиксированный смертник уже висит на ней, не касаясь ногами пола.

Опять жму кнопку – плита проворачивается вокруг оси и с той стороны стены доносится многократно приглушенный звукоизоляцией вопль – несчастного безжалостно потрошат, вырезая из ещё живого тела важные органы. Воль длится всего несколько секунд и плита, влажно чавкнув, разворачивается к нам свежевымытым лицом с пустыми кандалами, ожидающими следующую жертву.

Всё то, что только что было Оссеном сейчас разделено на две кучки – первая, из признанной ненужной плотью, отправится в Цех Удобрений, а вторая – та, что из нужных и полезных органов, опустится вниз, где ловкие руки девочек из Сортировочного быстро расфасуют их по ящикам в зависимости от ценности.

Следующий подозреваемый – формовщик кирпичей с планеты Ты-На, сектор, как и имя, я не запомнил, обвинялся в оспаривании Принципов, что, закономерно, провело его по пути первого за сегодняшний день, осуждённого. В детали не вникал – начнёшь думать – появится сочувствие, а оттуда один шаг до плиты, что сейчас послушно проворачивается вслед моим командам.

А вот с третьим, мускулистым мужчиной лет около тридцати, возникли проблемы.

Вашток, с планеты Жакрас, слушал запись гордо задрав подбородок и скрестив руки на груди. Не знаю, смог бы я сохранять видимость спокойствия с таким букетом преступлений. Тут была и драка с Служителями Свободы, и членовредительство – их же, разумеется, попытка к бегству, порча государственного имущества – последнее относилось к двум конструктам – одному он свернул шею, а второго, уж не знаю как, сумел выбросить из окна: – Отчего оный, – заунывно гундосила запись Судьи: – Понес повреждения, несовместимые с функционалом последнего.

Короткая пауза и появившийся молоточек готовится соприкоснуться с гонгом:

– Высокий суд полон милостив.

Сдерживая зевок подношу палец ко второй, уже дважды нажатой кнопке, но продолжение приговора заставляет меня поспешно отдёрнуть руку.

– И, принимая во внимание ценность данной особи, назначает наказание в виде удаления поражённых скверной участков мозга наказуемого, дабы он искупил свою вину…

Не слушая дальше подношу палец к кнопке номер три. Прижигание. Поганая штука. Выжгут, или вырежут кусок мозга и будешь ты, приятель, до конца дней запертым в своём же теле, не имея и шанса повлиять на его действия. Скажет новый хозяин «таскать» – будешь таскать, пока не рухнешь от истощения. Скажет «есть» – поешь то, что сунут в руки, ну а забудут – извини. Не имея возможности напомнить о себе – терпеть тебе муки голода и жажды, уповая, что хозяин вспомнит о своей собственности. Хуже только у девиц – попадались мне такие здесь. Секс кукла, механически выполняющая приказы хозяина. Любые, что пройдёт ему на ум.

Гонг.

Поспешно жму кнопку три и новый сегмент выдвигается из стены. От первого его отличает только наличие мягкой обивки – ну да, будущую чужую собственность надо беречь – кто же её с повреждениями возьмёт?

К мужику подходят конструкты и он, смирившись со своей участью, идёт к панели, встав между ними.

Шаг, другой – его колено подламывается, и я презрительно кривлю губы под накидкой – отрубился, слабак! Раскис, а мне теперь возиться с ним! Весь график насмарку! Бунтарь, блин, выискался. Раньше думать надо было, до того, как морды свободникам бить полез. Это же Система, и глупо вот так, с кулаками, на неё лезть – перемелет и не заметит. Её менять только став её частью можно – возвысившись и получив в свои руки рычаги управления.

Вот только парадокс – стоит очередному пламенному борцу за всё хорошее подняться, как государство, до того злобно грозившее ему дубинкой, вдруг оборачивается заботливой матерью, баюкающей своего сына на руках привилегий и благ. А как против такого идти? Кто враг сам себе? Ну? Покажите такого!

От раздумий меня отвлекает шум, даже грохот падающего тела, но подняв глаза я наблюдаю далёкую от ожидаемой, картинку – на полу лежат, широко раскинув руки-ноги оба конструкта, а над ними, держа в каждой руке по шоковой дубинке, стоит Вашток.

М-да… А вот и неприятности.

Отодвинув руку от кнопки и держа её на виду, шарю второй в нише стола. Там небольшой обрезок трубы, обмотанный толстым слоем губчатой резины. Палачам оружие не положено – сиди и кнопки дави, но случаи бывают разные и начальство, прекрасно это понимая, смотрит сквозь пальцы на подобные… подобные… ну, назовём это – «отклонения» от правил.

В конце концов одно дело делаем, верно?

– Ты! – Одним прыжком подскочив ко мне осуждённый, нет теперь уже мятежник, нацеливает на меня оба сыплющих искрами жезла.

– Выход открывай! Или, – их взмах достаточно красноречив и я, отказавшись от первоначального плана, откатываюсь на своём стульчике назад, демонстративно показывая пустые ладони.

– Выход! Открывай!

Между нами стол и еще с метр расстояния. Не дотянется. Метнёт? Пока будет замахиваться – нырну на пол, откачусь.

– Тут выхода нет, – развожу руками, следя за каждым его движением и косясь на замерших конструктов из охранения. Что они не сдвинутся – ясно. Их куцым мозгам нужна команда, ну а пока её нет – стоим-охраняем. Идеальные дуболомы.

– Как нет?! А кнопки? Вон, перед тобой! – Дубинка указывает на ряд кнопок, подле которых только что были мои руки.

– Это не выход. Смотри, – плавно и медленно – время на моей стороне, команда конструктам вот-вот последует – не зря же здесь камеры повсюду, подношу к ним руку:

– Это запуск суда. Это – разбор на органы, вот, рядом с ней – прижигание, – поясняю я: – То, что тебе прописали.

– А эта? Следующая?

– Это, – заношу палец над последней, нажимать которую мне приводилось всего один раз: – Вызов охраны. Но ты видишь – я её не жму.

– Как… это нет? Нет оправданий?! Тут никого не…

– И никого, и никогда.

Его руки, только что нацелившие оружие на меня, опускаются и я, усиливая эффект, откидываю с лица ткань. Это запрещено, но – особые обстоятельства требуют особых решений.

– Нет, парень, – вздохнув, качаю головой: – Отсюда выход только туда, – киваю на панели и краем глаза примечаю, как начинают шевелиться конструкты.

Всё. Моя победа.

– Нет! Не дамся! – Он тоже замечает их движение и отскочив, вскидывает вверх дубинки, концы которых окутывают облачка разрядов, выставленных на максимальную мощность.

Секунда – и оба облака скрывают его голову.

Короткий вскрик и тело, ровно, как срубленное дерево, падает лицом вниз.

Опускаю ткань на лицо.

– Что же. Тоже вариант, – тихо, так, что шелест слов слышен только мне, шепчу я, пока мои пальцы, живя своей жизнью, нежно поглаживают последнюю кнопку – ту самую, что открывает дверь тем, кому Свободный и Справедливый Суд, дарует редчайший из даров государства – прощение.

Запись 83

Сектор Свободного труда. Зал Правосудия. Продолжение.

Если вы думаете, что после произошедшего мой рабочий день закончился, то я вынужден сделать два дела. Прежде всего – поблагодарить вас за подобные, тёплые и заботливые мысли, направленные в мой адрес. Вторым же будет моё сожаление, от того, что я должен вас разочаровать.

Мне не дали даже перерыва.

Ожившие конструкты быстро оттащили тело в сторону мусорного сброса – Вашток, после сдвоенного разряда годился только на удобрения и, спустя четыре минуты, очередь обречённых вновь сдвинулась с места.

Бунтовать, пользуясь тем, что все конструкты были заняты телом, никто не стал. Вот казалось бы – навались скопом на охранников, прижми меня к стенке – и всё, путь к свободе открыт – не буду же я своей жизнью рисковать? Моё дело – кнопки жать, а не жизнью рисковать.