Девятая стрела Хаоса - Алексей Анатольевич Рудаков

– Да!

И, прежде чем я успел что-то добавить, она рыбкой нырнула вниз.

Если нырок был выполнен на отлично, то вот над приземлением Джессики точно следовало поработать. Звучно хлопнувшись на верх корабля, она дёрнулась и, прикусив губу, с досадой хлопнула кулачком по металлу корпуса, поглаживая вытянутую вперёд ногу.

Подвернула?

Наверное, так же подумал и пилот, чья голова появилась над краем корпуса спустя десяток секунд.

– Эээ… – Не знаю, что он ожидал увидеть, но его голова несколько раз прошлась от скорчившейся на крыше его корабля девушки к жалюзи и обратно: – Эээ… Больно? – Вопрос был не из оригинальных, но поставьте себя на его место. Готовитесь к вылету и тут на вас что-то падает. На корабль. Сверху. Выходите – а там не балка, или кусок оборудования, уроненного нерадивыми механиками, а девушка.

Красивая.

Подвернувшая ногу.

И

Снова – красивая. Ага. Два раза.

Вот вы, в такой ситуации, сможете блеснуть остроумием, или начать светскую беседу?

– Больно? – Подтянувшись на руках, пилот перевесился через край борта к ней: – Сильно…эээ… Того?

– Не так как ты!

Осмыслить услышанное бедолага не успел – ножка, та самая, которую гладили нежные ручки, пытаясь убрать боль, резко распрямилась и пилот, не издав ни звука, рухнул вниз с разбитой в куски гортанью.

Запись 87

Борт корабля. Побег.

Труп пилота убирать пришлось мне.

Ну как убирать – я просто оттащил бедолагу под корпус соседнего корабля и, отойдя на пару шагов, оценил свою работу. В принципе – годно. Если кто и будет проходить мимо, то только пригнувшись можно будет заметить пару ног, торчащих из-под корпуса.

Ну – торчат. И что? Может пилот что подтянуть перед вылетом решил? Видя такое самое лучшее – пройти мимо. Зачем мешать работающему человеку?

Конечно, пройдя мимо раз так в третий, особо въедливый наблюдатель и заинтересуется – а не поспать ли туда залез пилот? Дернет его за ногу раз другой, может даже попинает, не дождавшись недовольного ворчания, или иной реакции, и, горя служебным рвением потащит бездельника наружу. И ведь вытащит, и тревогу поднимет. Вот только нас, мне хочется на это надеяться, здесь уже не будет.

Отгоняя от себя мысли о последствиях задержки, забираюсь в корабль. В рубке, расположившись в кресле пилота, уже хозяйничает Джессика, щёлкая непонятными переключателями и вращая штурвальчики.

– Убрал? – Бросив на меня короткий взгляд, она кивает на соседнее кресло: – Только прошу – ничего не трогай.

– Даже если и попросишь – не буду, – расплываюсь в улыбке, забираясь в его мягкие объятья: – Пилотировать меня учили, но знаешь, – развожу руками: – Дело оно, интересное, но не моё.

– Учили? – Вскочив с места, она пересекает рубку и задраивает входной люк: – Что-то я не слыхала, чтобы палачам корабли водить надо было. Руки покажи.

– Руки? – Осматриваю свои ладони и, не найдя ничего особенного, пожимаю плечами, выполняя её просьбу.

Щёлк-щёлк!

На моих запястьях смыкаются браслеты. Не столь массивные, как тогда, у Тзинча, но одного взгляда достаточно, чтобы понять – сил их порвать мне не хватит.

Короткий рывок и новые щелчки.

Дёргаюсь, но поздно – мои наручники прицеплены к штырю подлокотника. Ещё одной парой.

– Эээ… Джессика?

– Мне так спокойнее будет, красавчик, – послав мне обворожительную улыбку, она падает в пилотское кресло: – Ты там держись, что ли. Начинаю взлёт – потрясёт нас конкретно.

Предупреждение было не лишним – едва я успел вцепиться руками за подлокотник, как меня впечатало в кресло рывком старта и, судя по рёву движков, шла Джессика на форсаже.

Стрелой выскочив из щели ворот, она резко задрала нос, игнорируя все правила. Первой жертвой её пилотирования стал ряд святящихся шариков, отмечавших границы взлётно-посадочного окна. Корабль, врезавшись в их цепочку, расколол несколько штук, выплёскивая наружу струи яркого, налитого светом, газа, и продолжил рваться вверх, теперь выбрав в качестве жертвы стайку лёгких флаеров, паривших метрах в ста от здания. Управлявшие флаерами самоубийцами не были и немедленно прыснули в стороны, освобождая нам дорогу.

Сквозь дыру в их облаке мы проскочили никого не задев, но глянув назад, благо рубка чуть выдавалась над корпусом, а шли мы почти вертикально, успел заметить вспухавшие внизу шары разрывов и яркие пятна парашютов тех счастливчиков, что успели дёрнуть рычаг катапульт.

Ещё пол минуты и небо начало чернеть, проявляя яркие звёзды.

Небольшой толчок – из-под брюха выплывает шар планеты, но насладиться его красотой мне не удаётся – пространство вокруг идёт волнами, покрывая рябью бело-голубой глобус под нами, звёзды срываются с насиженных мест, но прежде чем начавшаяся пляска набирает силу всё резко исчезает и нас окутывает совершенно непроглядная тьма.

– Ушли! – Подняв руки вверх, Джессика потягивается и щёлкает пальцами: – А?! Как я их?

– Ловко, – соглашаюсь с ней и звякнув цепочками браслетов чуть приподнимаю вверх руки: – Может снимешь? Ушли же.

– Пить хочешь? – Не обращая внимания на мой вопрос она склоняется над пультом и, немного покопавшись где-то в его нутре, вытаскивает на свет бутылку, в которой плещется что-то коричневое. Бутылка наполовину полна, или пуста – тут только от вашего взгляда на вещи зависит и Джессика, сделав глоток, довольно морщится: – Пилоты – ну как дети. Насквозь предсказуемы. Он бы её ещё под стул запихнул. Хм. Кстати, – не выпуская бутылки, она шарит рукой под сиденьем и ещё немного спустя демонстрирует мне небольшой, короткоствольный, пистолет: – Даже скучно, – оружие перекочёвывает за вырез топика: – Будешь? – Бутылка приближается ко мне, но я лишь звеню цепочками, намекая на своё желание.

– Это подождёт, – поставив бутылку на пульт, она разворачивается ко мне:

– Ты вот что, красавчик, расскажи мне лучше кто ты такой и как на мою голову свалился?

– Я?! Свалился?!

– Ты мне помог. Так?

– Да.

– Я тебя с планеты вытащила. Так?

– Ну да.

– И теперь мы чисты друг пере другом.

– Верно.

– Но вот незадача, – всплёскивает она руками: – Корабль – мой, ты – к креслу прикован, а единственное оружие на борту, – девушка весьма откровенным, и я бы даже сказал – неприличным жестом гладит свою грудь, отчего сквозь ткань проступают формы пистолета: – у меня.

– И что с того? Ты же меня за борт не выбросишь? После всего что было?

– А что? – Она округляет глаза и закидывает ноги на подлокотник, комфортно устраиваясь в кресле: – У нас что-то было? Ты уж прости, любовничек, память у меня девичья, а значит короткая – не могу я всех вас помнить.

– А что? – С вызовом смотрю на ней: – Много было?

– А вот терпения – его и того меньше. Рассказывай – а я подумаю, что мне с тобой делать.

Запись 88

Борт угнанного корабля.

Что именно рассказывать идей не было никаких и Джессика, скорчив печальную гримаску, пришла мне на помощь:

– Золотое детство и беспечную юность – опустим. Начни с того, как ты здесь оказался.

– Здесь? Ну… Как и все. Отучился и…

– И оказался настолько талантливым, что не менее десятилетия, а то и по более – судя по твоему возрасту, балансировал на Пятом ранге?

– Ну… Жизнь она такая… То вверх, то вниз.

– Угу. Бывает. Но – не здесь. Бесперспективные, знаешь ли, никому не нужны. А ты именно такой, раз за столько лет с самого дна приподняться не смог.

– Я поднимался, с начальством не везло!

– Ага, – она явно поскучнела: – Да так, что они тебя опять, на самое дно пихали. Пословицу знаешь? Чем выше взлетел…

– Тем больнее падать.

– Именно так. А ты вот падал-падал, да не расшибся. Не катит!

– Ну, – хочу развести руками, но звякнувшая цепь обрывает мой жест в самом начале: – Всякое бывает.

– Правду говори, – сбросив ноги с подлокотника, Джессика подаётся вперёд: – И учти – я жизнь повидала. Немного, – она показывает пальцами насколько именно немного: – Будешь врать – пойму.

– Да ты и правде не поверишь. – Откидываюсь на спинку, разворачивая кресло к ней: – Точно говорю – не поверишь.

– Возможно. А ты всё же попробуй.

– Сама попросила. Слушай тогда. Хм… Не ваш я.

– Это мне понятно, – кивает она: – Не понятно несколько ты не наш. Я вот тоже, – встряхивает она головой: – Не из Сегментов Свободы, но ничего – освоилась же.

– Я… Я вообще не отсюда.

– Вообще? Это как? – В её глазах появляется огонёк заинтересованности: – Если не из Пространства Возможностей, то откуда?

– Возможностей? – Переспрашиваю я, но она лишь досадливо морщится – не отвлекайся, мол.

– Мне сложно сказать. Ты вот про соседнее пространство, ну то, что за… Чёрт! Не знаю, как оно здесь называется! Ну то, что за пеленой, что Пространство ваше – то, что Свободы и Возможностей от другого мира, мира Порядка отделяет, слыхала?

– Мир Догм? Замшелых правил и всеобщей