Девятая стрела Хаоса - Алексей Анатольевич Рудаков

Подошедший ко мне мужик, он одет точно так же, как и главарь, весьма осторожен. Не доходя шагов трёх, он кладёт свой ствол на землю, а подойдя, быстро охлопывает меня по поясу и груди, не становясь рядом.

– Чист, – комментирует он: – И с деньгами, – следует комментарий на тихий звон монет в нагрудном кармане. Вытащить деньги он не пытается – лишь кивнув мне – мол всё, закончил, отходит к оружию, подняв которое, целит стволом в землю.

Ствол главного тоже опускается. Ненамного – если раньше дырка ствола смотрела мне в горло, то теперь – на область нижней анатомии. И ведь не скажешь, что лучше – получить заряд в голову и моментом отправиться на поиск пути к Трону, или кататься по земле визжа от боли, мечтая о быстрой смерти.

– И что ты здесь забыл? – Ствол в руках главаря чуть качнулся, словно в раздумьях, а затем, описав дугу, взлетел ему на плечо, демонстрируя мне окованный металлом затылок приклада.

– Мы здесь чужаков на любим, – тот, что стоял справа, сплюнул в траву, словно дождавшись разрешения старшего: – Ты эта, мужик, учти, эта.

– Руки опустить можно? – Шевелю растопыренными пальцами: – Тяжело так.

– Опусти, – кивает старший: – Только медленно – без резких движений и без глупостей.

Хм… Что-то я часто, слишком часто, за последнее время, слышу эти слова. Надо что-то менять.

Медленно опускаю руки.

– Так чего ты к нам припёрся? – Старший сдвигает шляпу на затылок, и я вижу полосу белой, незагорелой кожи на его лбу: – Только не говори, что тебя попутка высадила.

– Извини, – осторожно развожу руками: – Но именно так и было. Я и сам не знал, да и не знаю, что это за планета. Сказали, что жить здесь можно – ну я и высадился.

– Ага. Высадился, – он хмурится и сдвигает шляпу на место, даже можно сказать – ниже прежнего: – С инкассаторского борта. Он тебя, типа подбросил, да и деньжат отсыпал, – намекает он на звякнувшие при обыске монеты: – Вроде как – хорошему человеку не жалко. Так?

Оп-па…

Инкассаторский борт? А Джессика не дура – ишь, какой кусок отхватила. И тогда да – совсем не странно, что она мне такую приличную сумму отсыпала – на борту столько нала, что в нём ванны принимать можно.

Молчу, старательно глядя мимо его шляпы.

– Нам-то, оно, конечно, без разницы, – видя моё молчание продолжает старший: – Кто ты и зачем на наши головы свалился. Нам другое важно. И знаешь – что?

– Что?

– А то, путешественник, что за тобой хвостом придёт. Ну? Придёт же?

Киваю, глядя ему в глаза – те, кто расследовать побег – наш побег, и угон – опять же – наш угон, вполне могут и здесь оказаться. Вот же чёрт! А так хорошо начиналось – домик, охота…

– Понимаешь. – Кивает он, но ствол не спешит покидать плечо: – И вывод, из всего этого понять должен. Вывод тебе ясен?

– Да куда уж яснее, – вздыхаю, прикидывая одинаково поганые варианты, как-то – клетка в камере, до прибытия следаков, кандалы, или пуля. Лучше уж пуля – получить прижигание, или быть разобранным на запчасти совсем не привлекает. Да. Пуля лучше – а перед Отцом я оправдаюсь. Как ни будь – он же всё видит, должен знать, что чист я – не своей волей всё произошло?

Тогда… Чуть переношу вес на ногу, готовясь к рывку и прокручивая в голове свои манёвры. Сейчас, кувырком на левого – того, что меня обыскивал. Ствол у него за спиной – это хорошо и плохо. Ладно, справимся. Главное сбить с ног и под пули подставить. А пока они будут соображать – что своего завалили – сдёрну ружьё. В драке дохнуть оно легче.

– Эй? – Ствол старшего отрывается от плеча, но пока смотрит вверх: – Без глупостей. Убивать тебя я не собираюсь – если первый не начнёшь. Денег у тебя сколько?

– Все, что есть – мои. С трупа снимешь.

– Да не будем мы тебя кончать! И задерживать. – С явным раздражением произносит он: – У нас к тебе претензий нет, – он бросает быстрый взгляд на своих спутников и те согласно кивают – мол всё так и есть.

– Здесь ты ничего не нарушил, а что где-то наследил – так это не наше дело.

Снова дружное кивание.

– Сколько денег? – Повторяет он свой вопрос.

– Пятнадцать, – отвечаю чуть помедлив.

– Не густо, – качает он головой: – Но хоть что-то. Пошли, – чуть повернувшись старший подманивает меня к себе: – Да не бойся ты, – видя, что я не сдвигаюсь с места, расплывается в улыбке он: – Слово даю – пока ничего не нарушишь, тебя здесь и пальцем никто не тронет. А слово моё, – он на миг замолкает, давая возможность своим спутникам выразить согласие частыми кивками: – Все знают – я держу. Всегда. Недаром же я, Саймон Барк, шериф этого поселения!

Запись 93

Неизвестная планета. Город Вакстон и его обитатели.

Городок Вакстон был одним из десятка поселений, расположившихся в сотне километрах от местного планетарного центра – Столицы и космопорта. Как называлась планета, или столичный городок, Саймон мне не сказал, а спрашивать я не стал. Ну – узнаю, и что с того? Зачем забивать голову лишним? Мне было достаточно того, что жило тут менее тысячи человек – об этом, равно как и о названии, и о расстояния до Столицы, я узнал сам.

Как?

Просто. Даже слишком просто – с плаката, обозначавшего название этого городка.

«Город Вакстон! Добро пожаловать!» – Гласила надпись, нанесённая в самом верху белённого щита, доски которого были порядком рассохшимися.

«Нас 998!» – Шло чуть ниже и не так крупно.

«Девятьсот шестьдесят три весельчака, двадцать девять унылых ублюдков, пять старых грызм и одна цепная собака!»

Саймон, перехвативший мой взгляд, лишь хмыкнул, видя удивление: – Та собака, – подойдя к щиту он указал на последние слова: – Это они про меня!

Сказано это было с откровенной гордостью и таким чувством собственного превосходства, что шутки насчёт цепи и косточки, я предпочёл проглотить. Во избежание – ну мало ли, вдруг обидится, да и бросится на меня подобно сторожевому псу, сумевшему освободиться от той самой цепи. Так что – нафиг, хватит с него и кивка – мол понял и принял к сведению.

Сам этот городок, или вернее будет сказать, деревня, на меня особого впечатления не произвёл. Домики – чистенькие, окна с занавесками, тонкую ткань которых кое-где раздвигают цветы в горшках. Крашенные заборы, аккуратно постриженные газончики – иди себе, да любуйся на картину, годную на обложку любого журнала, прославляющего сельскую жизнь. Минусом была разве что дорога – грунтовка, и я, шагая чуть сзади шерифа, мог только радоваться, что осень, если конечно сейчас был именно этот сезон, не оказалась дождливой, превращая утоптанный грунт в подобие болота.

Кроме самих домиков время от времени мне на глаза попадались лавки, продававшие как местные, так и привозные товары. Их витрины, вернее сказать – окна, оформленные в милом провинциальном стиле, радовали уставшие от обилия столичных реклам глаза. Здесь всё было по-простому – стеклянная банка, с засунутым внутрь листом бумаги, обозначала молоко и плевать на то, что бумага давно утеряла свою белизну – понятно же? Так чего ещё нужно?

Толстый блин спил ствола, небрежно выкрашенный жёлтым – сыр. Гирлянда разноцветных тряпочек на верёвке – лавка тканей. Не стану скрывать – лично меня наличие подобных обозначений даже удивило.

Здесь же всего девять сотен проживает? С хвостиком из унылых и грызм? К чему всё это? Местные же и так знают – кто что продаёт? На туристов? А им то что тут делать? Вот на все сто, двести, и так далее процентов, уверен – этот мир был выбран Джессикой именно по тому, что он, никому никакого интереса не представляет. Дыра, она и есть дыра. Или, с другой стороны – рай высшего проявления, если вы ищите спокойное место, где никогда и ничего не происходит. Ну а если и случается что-то эдакое, нарушающее привычный ход событий, то поднятые этим «эдаким» круги волнений и обсуждений быстро уходят в глубину сообщества, оставляя на поверхности лишь привычную взгляду безмятежно ровную гладь.

– Да, мы живём тихо, – подтвердил мои мысли Саймон, перехвативший мой взгляд, едва он оторвался от витрины, в которой висело грубо выструганное из доски ружьё. Очень грубо, но вполне узнаваемо.

– И нам тут неприятности не нужны.

– Это я понял, – киваю, и прибавив шаг иду рядом: – Но ведь будут же. Из-за меня. Чего не шлёпнул? Да и деньги опять же.

– Шлёпнуть всегда успею. Это дело нехитрое. А ты сам подумай. Вот прилетят, станут тебя искать. Я им – твою тушку, в холодильнике – нате вам и до свидания. – Произнеся последнее он покосился на меня и приподнял шляпу, словно и впрямь прощаясь.

– Ну? – Не понял я его построений, но осознавая, что убивать он меня точно