Без страха и упрёка 2 - Андрей Борисович Земляной

— У них были точные схемы внешней охраны и действующие пропуска, — ответил Степан Григорьевич. — Кто-то сильно помог им в Москве.

— Найдём, — сказал Павел Сергеевич.

Он посмотрел на часы.

— С Новым годом, кстати.

Никто не ответил сразу.

Потом Борис, сидевший возле стены с перевязанной щекой, поднял руку.

— И вас, Павел Сергеевич, — произнёс Ласкин. — Ёлку в центре, наверное, уже без нас разобрали.

— Не разобрали, — сказал Тихонов. — Вернёмся — отметим.

— Сегодня?

— Когда закончим здесь.

Борис с сомнением посмотрел на двор, и покачал головой.

— Значит, не сегодня.

К рассвету пожар потушили, убитых вынесли с территории, раненых отправили в госпитали, оружие и документы нападавших сложили в отдельном помещении под охраной.

В главном доме снова включили свет.

Сталин поднялся из убежища и потребовал к утру представить ему полный доклад: кто подготовил нападение, как немцы добрались до Москвы, сколько людей участвовало и почему сведения пришли только за полчаса.

Отдельным пунктом он приказал сообщить фамилию офицера, захваченного возле внутреннего периметра и в документах НКВД впервые появилось имя Отто Скорцени.

Глава 13

Продолжается не имеющая исторических аналогов битва Германского народа с ордами большевиков на Волге и под Ленинградом. Доблестный вермахт, уничтожает красную заразу тысячами и тысячами, продвигаясь вперёд и всё новые земли навсегда становятся Тысячелетним рейхом.

Все от рядовых до оберофицеров, готовы исполнить свой долг перед Германией и будущими поколениями немцев, наконец закончив вечный спор между недочеловеками и высшими расами.

Wehrmachtbericht — ежедневная радиопередача Верховного командования вермахта, ОКВ от 1 января 1943 года.

Сталин вышел из убежища, когда стрельба у внешних ворот уже прекратилась.

Свет на территории восстановили не полностью. Возле главного дома горели несколько фонарей, служебный корпус освещали автомобильными фарами, а дальняя часть двора оставалась в темноте. По снегу тянулись следы сапог, колёс, пятна крови, и волочившихся тел. У стены лежало оружие нападавших, сложенное отдельно от советского. Рядом стоял часовой НКВД, державший автомат обеими руками, хотя левая была наскоро перевязана поверх рукава.

Сталин остановился на крыльце, внимательно оглядываясь, цепко подмечая все детали.

Власик находился рядом, чуть впереди, возле ступеней стояли два офицера охраны, оба с оружием. Один из них всё ещё тяжело дышал после боя, второй прижимал к боку окровавленную ладонь, но уходить к врачам отказывался.

— Сколько погибло? — отрывисто спросил Сталин.

— Двадцать шесть человек подтверждено, товарищ Сталин, — ответил Власик. — Семнадцать из охраны дачи и НКВД, остальные на внешних постах и линии связи. Число ещё уточняется.

— Раненые где?

— В служебном корпусе, на кухне и в столовой. Тяжёлых готовят к отправке в госпиталь.

Сталин спустился с крыльца.

— Покажите.

Власик хотел возразить, но не стал. Он только приказал двум охранникам идти впереди и сам держался рядом, внимательно глядя на тёмные участки двора.

Первых раненых разместили в столовой служебного корпуса. Столы сдвинули к стенам, на пол постелили одеяла и снятые с кроватей матрасы. Санитары перевязывали людей, ставили шины, разрезали одежду и выносили использованные бинты в ведро у двери. Пахло кровью, йодом, мокрой шерстью и дымом.

При появлении Сталина несколько человек попытались подняться.

— Лежать, — приказал Иосиф Виссарионович, коротко взмахнув рукой.

Раненые подчинились не сразу. Один старший сержант всё же сел, опираясь здоровой рукой о стену.

— Товарищ Сталин, пост удержали, — доложил он.

— Вижу, что удержали, — ответил Сталин. — Фамилия?

— Старший сержант Корнеев, товарищ Сталин.

— Ранение?

— Плечо. Кость цела.

Сталин посмотрел на врача.

— Цела? — спросил он.

— Предварительно да, товарищ Сталин, — ответил врач. — Пуля прошла навылет, крупные сосуды не задеты.

— Лечите.

Он пошёл дальше.

Сталин не произносил речей и не пытался каждому сказать что-то особенное. Спрашивал фамилию, звание, где стоял человек и чем ранен. Одному приказал немедленно лечь после того, как тот начал докладывать стоя. Другому поправил сползшее одеяло, не прерывая разговора с врачом. Возле молодого бойца, потерявшего много крови, задержался дольше, чем у остальных.

— Сколько ему лет? — спросил Сталин.

— Девятнадцать, товарищ Сталин, — ответил санитар.

— Родные есть?

— Мать в Ярославской области.

Сталин повернулся к Власику.

— Запишите.

— Уже составляют списки, товарищ Сталин, — сообщил Николай Сидорович.

— Я сказал записать.

Власик достал блокнот.

Возле дальней двери стоял боец группы Тихонова. Энрико держал повреждённый «ППС» за ремень. Пуля разбила переднюю часть кожуха, погнула крепление фонаря и вырвала кусок металла возле цевья.

Сталин остановился.

— Ваш? — спросил он.

— Мой, товарищ Сталин, — ответил Гарсиа.

— Ранены?

— Ушиб кисти и несколько осколков в руке. Уже перевязали.

— Почему не сдали оружие?

— Вдруг ещё понадобится.

Власик хотел вмешаться, но Сталин едва заметно поднял ладонь.

— Фамилия?

— Гарсиа, Энрико Карлович. Старший лейтенант.

Сталин посмотрел на непривычный автомат.

— Это новое оружие?

— Опытное, товарищ Сталин.

— Работало?

— Пока в него не попали — хорошо.

— Значит, испытание прошло.

Сталин двинулся дальше.

Из соседнего помещения вышла Катерина. На её гимнастёрке и белом переднике были тёмные пятна, рукава закатаны выше локтей. Она несла металлический таз с использованными салфетками и окровавленными зажимами.

Увидев Сталина, Горелова остановилась.

— Товарищ Сталин, здесь идёт операция, — сказала Катерина. — Проход нужно оставить свободным.

Власик резко посмотрел на неё, но Сталин только спросил:

— Кого оперируют?

— Капитана государственной безопасности Крылова. Проникающее ранение живота. Внутреннее кровотечение.

— Врач кто?

— Оперирует старший лейтенант Штурмин. Я ассистирую.

Сталин посмотрел на дверь.

— Штурмин — хирург?

— Учился в медицинском институте, товарищ Сталин, — ответила Катерина. — У него есть опыт полостных операций.

— А у вас?

— Я врач, но самостоятельно таких операций делала мало. А здесь ждать нельзя иначе потеряем раненого.

За дверью кто-то негромко потребовал ещё один зажим.

Катерина сразу повернулась.

— Мне нужно вернуться.

— Идите, — разрешил Сталин.

Она поставила таз на табурет возле стены, взяла со стола чистые перчатки и вошла обратно.

Дверь осталась приоткрытой.

Помещение, прежде служившее небольшой кладовой возле кухни, переоборудовали за несколько минут. Из него вынесли ящики, поставили посредине узкий стол и накрыли его чистыми простынями. На двух лёгких складных штативах стояли небольшие электрические светильники с цилиндрическими кожухами. Один направлял узкий белый луч на операционное поле, второй освещал