СССР: бригада - Степан Александрович Мазур

На душе даже теплее стало, когда Гробов в ступор впал.

Добил выскочку на прощание:

— Или лучше «Medicamente, non medicamentis»?

Означало это ровно следующее «Лечи безопасно, быстро, приятно!». Вторая же фраза означала «Лечи умом, а не лекарствами!».

Оставив доктора в лёгком недоумении, вышел в коридор.

Павел Иванович уже сидел на скамейке рядом со стопкой домашнего белья.

— Одевайся, мать передала, — отметил участковый и кивнул на одежду.

Переодевшись в палате, прощаться оказалось не с кем. Друзей не нажил. Одни потери. Только и оставалось, что вспоминать ручной труд Елены «Заботливой».

Дед уже домой слинять успел.

Не удержавшись, подписал газету на тумбочке шариковой ручной: «Medice, cura aegrotum, non morbum!». Что означало «Врач, лечи больного, а не болезнь!». Пусть знают, что не дебила лечили.

Сейчас журналов столько иностранных, что любой язык курсами можно выучить. Присылают всем желающим, как и путеводители, атласы, литературу любую.

Запретной нет. Религиозные догмы разбиты верой в человека, а оппозиционные постулаты капитализма не иначе как анекдоты воспринимаются.

Борьба одной расы, одного народа, одной общностью заменена. Человек человеку — друг, товарищ и брат, а не волк. Вот новые догмы мира. Изучай что хочешь, подписывайся на курсы удалённые любые по каталогу на почте. Было бы желание.

Переодевший, сложил рядом выданное на неделю на кровать бельё стопочкой. Санитарке меньше работы. А мне не сложно. Человеческое отношение.

Вернулся в коридор в рубашке, джинсах, кепке с малым козырьком и кедах под носок. Если с кедами вопросов не возникало (они здесь сейчас столь массовые на культурно-спортивных начинаниях общества, как кроссовки в будущем), то по части джинсовой ткани самому интересно.

Но задавать вопрос Добромордову не решился. Головой надо думать!

По сути джинсы — это одежда рабочих. Дешёвая, грубая, без быстрого сноса, если в неё из ружья не стрелять перед продажей. Или сразу ножом резать, варить для цвета или состаривать в угоду моде.

Если в мире доминирует человек рабочий, то и джинсы теперь не дань моде, а повседневность. А поскольку нет барьеров за неимением границ, джинсы должны войти в массы так же легко, как молоко за вредность на производстве.

Участковый ждал на крыльце, пуская в небо колечки Примы.

Жил он по принципу: «Пока курит товарищ Сталин, Минздрав не возражает».

Разумное общество само организуется. Инициативу ещё не отбили. С курящего при ребёнке спросят. Попросят выйти. А если ноги нет, руки или последствия травмы с Великой Отечественной, то сами выйдут.

К ветеранам уважения много. При этом вижу, как массово протезы раздают. Те совершенствуются день ото дня, позволяя человеку вернуться к работе или хотя бы самому себя обслуживать.

Вот оно — общество победившего гуманизма!

— Судя по заявлению доктора, ты никак не успокоишься, — закашлялся Иваныч.

— А вот нет. Ко мне память начала возвращаться. И не всё так однозначно.

— Даже так?

Он не верил. Оно и понятно. Делом надо, делом!

— Павел Иванович, мне бы только один шанс всё исправить. Характеристику обновить, да и так с людьми порешать могу. Я всё исправлю.

— Короче, обалдуй, — потушил сигарету сосед. — Достал ты меня своими просьбами и обещаниями. Решение принято на собрании. На формирование первого ТЛУРа пойдёшь. Не думал, что в нашей деревне до такого дойдёт, но такие как ты уже из всех щелей лезут. Я тунеядцев на своём участке не потреплю! Мы, чай, не аул. Хотя в ином ауле порядка поболее будет!

— ТЛУРа? — только и спросил я.

— Ах, да. Ты же головой повреждённый, — с лёгким сарказмом в голосе сказал участковый и добавил твёрже. — А говорил, что вспоминать начинаешь… Трудовой лагерь усиленной работы!

Зад стал меньше макового зёрнышка. Ни одна клизма не влезет. Да что там клизма? Иголка не просочится! Та же ситуация и с яичками возникла. Если неделю назад были страусовые, то теперь уже трансформировались в перепелиные.

И всё после фразы «трудовой лагерь».

— Чего я сделал то? — припомнил я всю информацию по этой теме. — Как можно без суда и следствия-то?

— Важно не то, что ты сделал, а то, чего не сделал, — поправил участковый. — Вот какой от тебя прок деревне, а? Колобродите там по лесам. Ладно. Глаза закрыли. Дело молодое. Но пожары, куры, драки, девиантное поведение! Кому это надо?

— Да какие пожары? Не было пожаров! — тут же заспорил я. — А куры вообще общие теперь! Как можно украсть то, что никому не принадлежит?

Участковый тут же победно улыбнулся:

— Ну вот видишь? Тебя и без маячков можно ловить. Сам всё рассказываешь… Эх, Сеня, Сеня. А говорил, исправишься.

Да твою ж мать! Мне и не тридцать вроде плюс десяток лет опыта. А словно эти же восемнадцать, что и носителю.

Подловил, старый. Придётся ударно потрудиться.

Глава 22

ТЛУР

Участковый усадил в Победу и повёз в родную деревню. «Банк» напомнил мне, что изначально автомобиль хотели назвать «Родина», но первый же вопрос товарища Сталина поставил конструкторов в тупик.

— Почём «Родину» продавать будете? — спросил Вождь.

На что будущие обладатели «сталинской премии» дружно заявили:

— Родина не продаётся!

Сталин улыбнулся и добавил:

— Как насчёт «Победа»?

Возражений не последовало.

Деревня всё ближе, но на дороге к нашему закутку мы не свернули. Поехали дальше. Сердце ушло в пятки. С трудом заставил себя ровно дышать.

Чему быть, того не миновать. Не в лесу же мне жить, сбегая от Комомира. Толку в этом нет. Собирая использованные туристами газетки после использования, информации много не добудешь.

Остановился автомобиль только возле старой школы, на окраине села. Деревянной, и такой родной. Я же три километра туда-сюда каждый день ходил в любую погоду. С портфелем, полным книг и учебников.

А теперь, выходит и выпускного не помню. Обидно. Неужели табличку прибьют, что здесь учился «последний враг народ» — Арсений Фокс.

— Сеня, обрисовываю задачу один раз, — первым вылез из Победы участковый, но ничего прибивать не стал. Даже оружием не погрозил. — Строители как новую школу построили в центре деревни со старшими классами, спортзалом большим, отоплением и водоотведением, сразу соседнее село перебрались дом пионеров возводить. Им старьё разбирать некогда. Они будущее лучше нам всем делают… Понял?

— Да чего не понять то? — киваю. — Полезное дело. Так мне что, им камня на камнеломе добыть