СССР: бригада - Степан Александрович Мазур

— Так, стоп. У меня много вопросов.

— Давай один… Но хороший!

— А с чего начинать-то?

Понятно, если бы мне лазерную винтовку выдали, гранаты или взрывчатки, я бы эту школу за полчаса в пыль растёр. Но нет такой опции, как «спалить» или «уничтожить». Есть — «разобрать». Значит, бережно. А это руками прямо делать надо. Без техники и сопутствующих электроинструментов.

— Да с чего хочешь! — повеселел дядя Паша. — ты ж умным был, пока петух в зад не клюнул. Вот и кумекай по старой памяти. Школа обесточена. Током вас не убьёт. Ну а если кто из вас по скудоумию своему с крыши попадает, общество горевать не будет.

— А как же общественно порицание или цена человеческой жизни?

— Чего-о-о? — протянул участковый. — Вы сами себя на дно опустили и всплывать не торопитесь. Но общество верит в вас и даёт шанс… последний, Сень. Дальше — север. Озеленение тундры, так сказать. Но без семян и со связанными за спиной руками против ветра. Если прямо упрямый, сразу лучше скажи. Организуем. Тебе и всей команде. Результат либо зачтётся всем, либо никому. Понял меня?

Тут я и понял, что напарники будут так себе.

Понятно, что молодёжь. Но если бандиты, головорезы и прочие упыри рода человеческого, то с работой может не сложиться.

— А рабочие-то среди них будут?

— Ну… — участковый повернулся и руку на плечо положил. — Сделаешь — будут. Партия учит, что из любого маргинала можно сделать человека. Вон даже обезьян в своё время надоумили эволюционировать. А вы что? Хуже, что ли?

— А учёба там? Курсы подготовки? ГОСТы, шаблоны, планы?

И смотрю я на его лицо, а он устал говорить.

— Сень… Скажу честно, некоторые даже читать не умеют. А кто умеет — не будет. Но теперь, бригадир, всё от тебя зависит. Хочешь — учи. Хочешь — заставляй. Мне уже до фени. Долго я терпел твои выходки. Так что жалую тебе в подчинение бригаду безответственных распиздяев, отчаянных мерзавцев и прочих генетических… индивидуумов.

Ах во-о-от в чём дело!

— Покажи мне, что труд способен сделать из них хотя бы неандертальцев, и я сам тебе такую характеристику сбацаю, что сможешь на учёбу хоть в райцентр, хоть в облцентр, хоть в саму столицу Комомира следовать. Лишь бы мать больше не доводил и меня не заставлял подскакивать среди ночи… Годы уже не те, всё-таки.

Не слушая ответа, Победа хлопнула дверью и укатила вдаль.

Достучаться до этого человека теперь без первых результатов не получится. Веры мне и на пол Фёдора не осталось… А я остался.

Среди ящика со старой посудой, палатки и припасов.

— Дела-а-а! — протянул я, толком не зная с чего начать.

Глава 23

Пополнение и наполненность

Подтянул мешки в тень, чтобы сильно не мозолили глаза, и решил начать с разведки вверенной территории. Как говорится, «нам хлеба не надо — работу давай. Нам солнца не надо — нам партия светит!». А если так, то стоит провести полную инвентаризацию замысла, так сказать. Надо же глобально всё сначала охватить, а потом уже сужать до локального замысла!

Или не стоит разговаривать на бригадирском раньше времени? Есть поговорка и на этот счёт из народа: «большой говорун — плохой работун!», но это, видимо, уже перевод с монгольского.

Школа ещё довоенной постройки, сплошь деревянная, двухэтажная. Полы сгнили и проваливаются. Там доски хоть бензином поливай и поджигай. Толку будет больше в пожаре, чем в подсобном хозяйстве. А вот стены за толстым слоем местами обвалившейся штукатурки из лиственницы. Но до неё ещё добраться с крыши надо.

На саму крышу лезть не стал. Лестница выглядела ненадёжной, чердак паутиной зарос. Повсюду чёрная плесень у потолка. Видно дорожки на потолке, где дождь пробивается в классы.

Ностальгия накатила, пока по самим классам прошёл. Учился здесь не один год. Впитывал знания губкой сухой сколько себя помнил.

Вон конторки стоят. По очереди за ними писали и читали, чтобы полдня за партой не сидеть. А сами сталинские парты с наклоном сделаны, чтобы прямым спины держали, а не в прогибе сидели. И что-то я не видел по деревне косых, кривых и горбатых. Разве что совсем в старости слабину дают.

Единственное, что новое делали для школы это спортзал уже в конце «сороковых». Он был из кирпича и шёл пристройкой. Вот его разобрать — милое дело. И грязи там меньше. Можно прямо в нём поселиться в первое время.

Так сказать, штаб устроить. А то и новичков чмырить, чтобы лучше работали. Сначала авторитет надо показать, рога самым борзым обломать, а как почуют силу мою — тогда и начнут работать.

План размещения и морального подавления вероятных оппонентов уже обрастал из теории плотью, когда я вышел на улицу. А там Победа подъехала. Дыхание снова перехватило. Тело у меня, конечно, пока не космодесантника, но в больничке от него делать отжимался. Рельеф рос, а рама от природы большая. Сразу не проломят. А если в глаз кому «розочкой» ткну или ухо откушу — так это только на пользу будет.

Участковый выгрузил ящик с инструментами из багажника, тент для кухни, соли кулёк и двух… девушек в придачу.

Тут то я и понял, что «любовь» моя лагерная стоит с причёской ежиком в джинсовом комбинезоне. А вторая — не иначе, как Нюрка. Казашка. В кедах и лосинах, что потом назовут велосипедки. Обе были в майках хлопковых. Неброских, серого цвета. Голову казашки прикрывали две косички и панамка. Зато у незнакомки в ушах блестели серьги из серебра и фиолетовых камней.

Повоевал выходит. И розочкой потыкал, ага.

— О, а вот и ваш бригадир, — тут же сбагрил мне обоих подопечных Иваныч и с тоской посмотрел на округу. — И где штаб?

— Там, — кивнул я в сторону спортзала, но объясниться не дали.

— Понятно всё с тобой, — огорчился участковый, снова сел в автомобиль и как следует хлопнув дверью, добавил. — Лодырь бестолковый!

Не понял он замыслов. Ну да ладно. Главное — результат. Если драться ни с кем не придаться, уже хорошо. Мы же люди разумные. Нам воевать ни к чему. Договоримся.

— Сенька, любовь моя! — воскликнула лесная незнакомка.

— Сеня, ну теперь отведём душу? — в то же время выпалила Нюра.

А вот и хороший повод для драки!