Сон мертвеца - Ася Виленица

вставать и смотреть на происходящее грозило затекшей шеей и головокружением. Мне ничего не оставалось, как лежать и смотреть в темноту, гадая, что оттуда появится, пока мой минотавр, которого я наспех нарекла Крендельком, отчаянно наматывал круги по залу в поисках дверей.

Шум неотвратимо нарастал, и наконец я увидела ее. Нет, Ее. Прав оказался Хан: сомнений в том, что об этой твари говорили ребята, у меня не осталось. Она спускалась по спирали, наматывая круг за кругом по периметру зала. Огромное мясистое тело держали, казалось, сотни тысяч тонких коротеньких ножек. Тем тварям, что жаждали нас на обед у входа в гробницу, было далеко и до ее размеров, и до степени внушаемого отвращения и ужаса. Конца длинного тела разглядеть не удавалось, оно тонуло где-то во тьме зала, создавая впечатление, что эта штука просто бесконечная. Но конец меня, пожалуй, пока и не интересовал. В состояние парализующего ужаса погружала голова. Женская голова, которая на всем этом держалась. Она не имела какой-то конкретной формы и, казалось, постоянно меняла обличья. Но все они получались отвратительными. Вот озлобленная на весь мир женщина лет сорока, с одутловатым лицом и глазами навыкате, а вот иссохшая старуха с потрескавшимися губами и запавшими глазницами. Минотавр тоже притих и ошалело глядел на приближающегося монстра. Отсутствие дверей, кажется, совсем перестало его беспокоить. Существо не отрывало от нас взгляда. И, несмотря на весь испытываемый ужас, мне прерывать зрительный контакт тоже не хотелось: так я хотя бы могла за ней следить. Тварь закончила движение в нескольких канах над полом. Сражаться с ней выглядело интересным способом самоубийства, пути отступления покинули зал вместе с дверьми, и я поражалась тому, что сердце, отчаянно бьющееся в груди, все еще не разорвалось от страха. Кренделек тоже пока держался, правда, иногда странно похрюкивал. Мир вокруг замер. Тишину нарушал периодический шелест Ее ног и тихие поскуливания моего фантома. В душе затеплилась надежда, что тварь, возможно, реагирует на звук или движение, а голова с глазами ей дана исключительно для красоты, но надежде суждено было скончаться в следующую же секунду.

Все случилось внезапно. Тварь извлекла из недр огромного тела длинный и тонкий шип с явным намерением проткнуть им кого-нибудь. Никогда не относила себя к людям с отменной или хотя бы хорошей реакцией, а значит, существование мое должно было где-нибудь здесь и закончиться, но каким-то чудом шип проделал дыру в полу в сяку от меня. А потом еще раз и еще раз. Кольцо на пальце нагрелось, и я поняла, в чем тут дело. Эта недосколопендра тем временем продолжала дырявить пол. Кренделек истерично визжал, а я лихорадочно пыталась понять, что делать дальше. Но тут оникс подо мной резко проломился, и мы вместе с минотавром полетели куда-то вниз.

Не слишком мягко приземлившись, я быстро перекатилась на ноги и побежала в направлении, которое идентифицировала как «подальше отсюда». Любой ходящий первым делом учится минимизировать неприятные ощущения от нахождения в чужих снах, в том числе боль от травм. Со смертью было сложнее. В собственном сценарии сна можно было умирать сколько угодно, а вот если сон управлялся хозяином, последствия варьировались от легких степеней психических расстройств до полной потери личности. И я почему-то не сомневалась, какое из них, если что, ожидает меня. К счастью, ставка на кольцо пока оправдывалась.

Я петляла по узким коридорам, тоннелям и залам еще пару десятков минут, пока моя дыхалка окончательно меня не покинула. Остановившись, я вжалась в стену и прислушалась. Кренделек, также проделавший весь этот путь, последовал моему примеру. Мы сидели так, боясь произвести громкий вздох или шевельнуться, но, кажется, это порождение подсознания Короля так и не смогло покинуть зал с дверьми. Подумав об этом, я вспомнила, что у твари имелся вполне реальный прототип, и меня едва не стошнило. Осознание того, насколько близко я подобралась к границе жизни и смерти, накрыло ледяной волной. Оно пробиралось под кожу стаей паучков и неотвратимо расползалось вниз по позвоночнику. Все тело начала бить мелкая дрожь, а из глаз против воли закапали слезы. Сколько прошло в реальности? Когда меня разбудят? Идея подождать здесь этого момента вместе с ненавидящим двери минотавром нравилась мне все больше, и я всерьез подумывала ей последовать. Сложно сказать, сколько мы просидели так в оцепенении, смотря в одну точку, понятие минут и часов полностью перестало существовать для меня в этом тоннеле, не помогало даже хваленое индаайское чувство времени. Наконец тело потребовало хотя бы сменить положение, а лучше немного пройтись. Рассудив, что от короткой прогулки хуже не станет, я медленно побрела по тоннелю вперед, без определенного направления и цели. В конце концов, менять я здесь больше ничего не собиралась, впечатлений хватило и после первой попытки. Чтоб было не так страшно, я замурлыкала себе под нос песню, написанную по одной из старейших легенд мира духов:

Он сердце сам пришил к своей груди,

Снаружи билось – хрупкое, живое.

Там страшная потеря позади,

Не обернуться и вовек не стать собою.

Его любовь теперь в извечной мгле.

К ней путь лежал сквозь пропасти и горы.

Он шел туда, где ждал его во тьме

Могучий дух, что был самой судьбою.

Чрез мрак и страх он приближался к цели

И каждый шаг был как последний вздох.

Со всех сторон к нему слетались тени,

И глас судьбы звал в мир, где нет дорог:

«Ты знаешь, что конец твой неизбежен,

Но все идешь, как будто выбор есть,

Играешь роль в спектакле ты прилежно

Глупцов таких, как ты, везде не счесть».

Он полз, как червь, спасая жизнь бесславно,

Сквозь холод, страх и тьму бездонных дней.

Но тень накрыла, скрыв его метанья,

Впредь понял он – судьба всего сильней.

История повествовала о несчастном заклинателе, что пошел спасать свою любовь и столкнулся с самым сильным и опасным духом из наших легенд. Тенсао олицетворял собой судьбу и ее неотвратимость, и ни один житель мира духов, будь он трижды заклинателем, не имел права идти против него. Судьба парня оказалась предначертана и вела его к гибели и служению Тенсао в роли духа, вместе с умершей невестой. История была весьма мрачной, но сейчас я ощущала себя тем самым заклинателем, идущим