Князь Андер Арес 12 - Тимофей Грехов

преобразования, расстояние, которое я мог оценить только приблизительно, по образу планеты, и поставил задачу: рассчитать количество энергии, необходимое для открытия портала на Грею.

Панель думала минуты полторы.

Потом выдала цифру. И… барабанная дробь!

В приборе уже было столько энергии, чтобы я смог вернуться. Не через девятнадцать дней. А прямо сейчас, причём в приборе энергия ещё и останется.

Я не помню, сколько я провисел перед этой панелью.

Радость была такой, что в неё не верилось. Всё это время я жил на Земле с мыслью, что Грея закрыта.

Перед глазами пронеслись лица Нанали, Артура, Бель, Сэма Мишеля, Сириуса, Вероники с детьми, Селви. Марии. Гвардейцев. И всю планету, что в эту минуту стоит на коленях перед принцем Горхом и отдаёт ему дочерей.

А следом пришла грусть.

Потому что на Земле у меня тоже были родные. Мать, отец… Ксюша, у которой скоро родится ребёнок, и я хотел бы держать его на руках. Артём, который готовится к свадьбе.

И Соня.

Вот тут я замер. Она стала мне дорога. Я не хотел этого, я старался держать её на расстоянии, и всё равно она стала. И я не представлял, как я скажу ей, что НАШЕГО завтра не будет.

Обратив внимание на приборную панель, я ещё раз перепроверил всё.

Цифру, расчёт, координаты. Заставил панель пересчитать с запасом на ошибку в расстоянии, и запас был. Заставил показать, что случится с прибором, если из него вытянуть такое количество энергии, и на панели появился ответ: цикл сброса сдвинется, следующий толчок на Ун-Валь уйдёт с задержкой, отклонение будет зафиксировано и внесено в журнал.

Потом я узнал, как энергию можно перенаправить.

У прибора был служебный режим, тот, которым пользовались корабли обслуживания. В этом режиме накопители можно было разрядить не в подпространство на маяк, а в заданную точку с заданным якорем, и якорем могла быть аура оператора. Так вали проверяли накопители и снимали часть заряда на корабль, иными словами, заправляли его.

Мне требовалось лишь одно. Поставить ритуальный круг так, чтобы центр его лежал в пределах досягаемости прибора, привязать круг на крови, а якорем прописать себя. Тогда в момент запуска агмы прибор отдаст энергию в круг вместо маяка. Порядок действий панель мне показала, и я запомнил его наизусть.

Что же до отключения или уничтожения прибора, то я тоже посмотрел, что будет с Землей. Энергия, как я думал прежде, не разорвёт планету, как и не будет нести опасности для человечества. Пару лет планету поштормит, что выльется в образовании нескольких мест силы и рождении большого числа одарённых, но потом всё успокоится. Места силы синхронизируются с планетой, и там начнут появляться магические травы и минералы. Рождение одарённых сократится на треть, таким образом вернётся в норму.

Честно, была мысль отключить прибор, но решил, что принимать решение не мне. Ведь я не мог говорить о том, как поведут себя вали, узнав, что прибор отключили.

Я убрал ладонь. Нити на панели погасли, а прибор продолжал пить энергию.

Домой я вернулся прямо в квартиру. Снял чары и сел на кровать. За окном стояла поздняя ночь, но сна не было совершенно.

На Земле находились мои родные. На Грее находились мои родные. Между ними лежал прибор на дне океана, который мог отдать мне дорогу в одну сторону, и я сидел в темноте и не знал, как мне быть.

Глава 19

Два дня я просидел дома, занимался домашней рутиной и смотрел телевизор. Необходимо всё тщательно взвесить и обдумать.

На третьи сутки после моего погружения диктор с серьёзным лицом зачитал сообщение, ради которого, как я понял, и собирали три борта в Москве. Российская Федерация, Китайская Народная Республика, Республика Беларусь, Корейская Народно-Демократическая Республика и Соединённые Штаты Америки подписали межправительственное соглашение о всестороннем обмене технологиями в области фундаментальной науки, энергетики и освоения космоса. Стороны договорились о создании Международного научного центра перспективных космических технологий с открытым доступом для специалистов стран-участниц, о взаимном признании результатов исследований и о совместном финансировании программы, рассчитанной на пятнадцать лет.

Первое заседание координационного совета назначили на декабрь, а место для центра выбрали, как выразился диктор, «с учётом географического положения и имеющейся научной инфраструктуры». Где именно оно находится, диктор не сказал, и я бы удивился, если бы сказал.

Мне это и не требовалось.

Под «имеющейся научной инфраструктурой» скрывались восемьдесят подземных уровней в Неваде. Русские, китайские и белорусские учёные, судя по всему, уже собирали чемоданы, чтобы полететь смотреть на корабль вали.

Зацепило меня во всём этом одно — КНДР.

А потом подумал: почему бы и нет? Три года, пока остальной мир занимал нейтралитет или открыто скалился, корейцы стояли рядом с Россией, не просто помогая снарядами, нет… они плечом к плечу с русскими воинами выбивали врага из Курской области. И теперь, когда пирог делили, наш президент вспомнил, кто был рядом, когда рядом почти никого не осталось. Мне это, ей-богу, понравилось, потому что я и сам жил по такому принципу, и на Грее, и здесь.

Ну а раз бумага подписана, значит, настало время подчеркнуть для американцев одну простую вещь, а именно: что договор согласован и с Москвой, и с Небесами.

Так что я снова взялся за работу.

Только теперь больницы мне выбирали не министерства со своими графиками. Я шёл туда, куда никакой график никогда бы не дотянулся.

Порт-о-Пренс, где в больнице не хватало даже простыней. Могадишо, Сана, Хартум, Кабул. Госпитали Джубы и Банги, где на кроватях лежали по двое, а под кроватями ещё по одному. Нджамена, Киншаса, Дакка, где в детском отделении на сорок коек умещалось сто двадцать детей. Телепортировался, разворачивал крылья, лечил и уходил дальше.

Также не забывал про свой фирменный знак «крылья» над больницами. Чтобы люди видели и знали, что я был здесь.

С телефонами там за мной не бегали, как в Москве или Чунцине, там просто падали на колени. В Йемене старик в белом попытался поцеловать мне сапог, но я отступил на шаг и поднял его за плечи.

— Молись и верь в меня, но раболепное преклонение мне не нужно, — сказал я и пошёл дальше.

В некоторых странах пришлось задержаться.

Лечить людей в городе, который чуть ли не стоит на горе мусора, просто бессмысленно. Я летал над Лагосом и над Аккрой, над Манилой, над Джакартой и над Карачи, над Дели, над Дакой, над Бейрутом,