Пешка бронзового века - ИМП

— Работать будет, — пробормотал Седьмой себе под нос, просто фиксируя факт. — Но недолго.

Он нагнулся к генералу и виброклинком окончательно срезал искорёженную защитную пластину.

Глава 14. Вспомнить, чтобы забыть

Бот всё ещё дрейфовал на обломке линкора.

Точнее, дрейфом это уже можно было назвать только по привычке. Гравитация планеты нарастала, цепляла огромный кусок мёртвого корабля всё крепче и тянула вниз, ускоряя падение. То, что ещё недавно было частью сверхтяжёлого линкора «Звезда Аллурии», теперь превратилось в раскалённый камень, обречённый войти в атмосферу и сгореть, если только масса, броня и случайность не позволят ему дожить до удара о поверхность.

— Ну что, сержант? Готов? — в приватном канале связи раздался голос Квира Сана.

Сухой, чёткий — голос командира, ставящего задачу, а не человека, спрашивающего о чужом самочувствии.

Сержант Унт Сер ответил не сразу.

Он будто прислушивался — сквозь броню обломка, сквозь вибрацию корпуса, сквозь едва уловимый скрип перегруженных узлов, которые держались уже не потому, что должны были держаться, а потому, что аллурианские инженеры когда-то заложили в них запас прочности, превышающий все разумные требования.

Планета тянула их вниз, словно голодный зверь, вцепившийся в добычу. Плотные слои атмосферы уже поднимались навстречу жаром и давлением.

— Приготовьтесь, генерал. Мы входим в атмосферу, — наконец сказал сержант.

Сам вопрос он проигнорировал.

Квир отметил это, но ничего не сказал.

Сначала всё было почти незаметно. Тонкий свист за бортом, будто кто-то провёл ногтем по стеклу. Потом пришла дрожь — сперва мелкая, нервная, едва различимая через демпферы, затем всё более яростная. Казалось, сам космос решил разорвать их на части, прежде чем отдаст планете.

Обломок входил под острым углом. Воздух вокруг него вскипел. Невидимая стена сопротивления ударила в нос конструкции, заставив её содрогнуться. Генерал вжался в ложемент. Нейросеть, связанная с ИИ бота, показывала нарастающую перегрузку. Кровь тяжело приливала к голове, в висках стучало, но Квир держался. Он умел держаться. Слишком давно умел.

Вокруг царил хаос.

Галоэкран транслировал пламя, рвущееся из-под обшивки. Это пламя превращало ночь в день. Воздух, сжатый до немыслимой плотности, светился фиолетово-оранжевым, словно расплавленный аметист. Обломок кувыркался, не имея ни руля, ни двигателей. Только воля случая, законы физики и навыки сержанта вели их к тому, что пока ещё можно было назвать посадкой, хотя Квир предпочёл бы другое слово.

Выживание.

Впереди быстро приближалась белая полоса света, делившая планету на тёмную и светлую стороны.

Броня палубы за бортом трещала. Микроскопические разломы расползались по поверхности, как паучьи лапки. Температура росла. Металл уже не просто нагревался — он горел. Жаропрочная обшивка бота работала на пределе.

Но работала — и это было главным.

Квир смотрел, как плавятся края панелей, как капли раскалённого металла срываются в поток плазмы, и понимал: ещё немного — и защита не выдержит. В такие минуты любая техника переставала быть набором узлов и систем. Она становилась последней тонкой гранью между человеком и его смертью.

Бот вздрогнул особенно сильно.

Унт Сер запустил ионные двигатели. Магнитные захваты отпустили обломок линкора, и теперь они продолжили падение отдельно. Генерал открыл данные о состоянии систем. Нейросеть услужливо развернула перед глазами обзорную панель.

Квир быстро пробежал взглядом по строкам.

— Повезло, — выдохнул он.

Все основные системы работали штатно. Даже после их с сержантом технического вмешательства штурмовой бот доказывал невероятную живучесть аллурианской техники. Где-то в глубине души Квир был благодарен инженерам, спроектировавшим и построившим эту машину. Благодарность была сухой, почти служебной, но всё же настоящей.

Поверхность планеты приближалась.

Теперь можно было рассмотреть не только горы впереди, но и реки, озёра, леса, сплошным зелёным ковром раскинувшиеся от горизонта до горизонта. Скорость оставалась высокой. Высота неумолимо падала. Прямо по курсу вырастал горный хребет.

— Сержант! Уводи бот! — резко приказал Квир. — Включай торможение. Уводи его!

Унт Сер активировал тормозные системы.

Обзорная панель тут же взорвалась экстренными предупреждениями.

Соединение потеряно.

В доступе отказано.

В доступе отказано.

Бот тряхнуло так, будто кто-то ударил его гигантской ногой. Вместо торможения он ускорился. Рванул вперёд.

— Сержант, что происходит? — спросил Квир по личному каналу, стараясь не выдать ни волнения, ни ярости.

— Я теряю управление! Навигационный ИИ бота накрылся! — прокричал Унт Сер уже по общему каналу.

— Уводи его! Уводи, мы врежемся! Переходи на ручное!

Квир хотел вскочить с ложемента и вытолкнуть сержанта с места пилота. Это было не решение, а рефлекс: если подчинённый не справляется, командир должен взять управление. Но страховочные ремни натянулись и лишь плотнее вжали его в ложемент.

— Сержант!

Это было последнее, что успел выкрикнуть Квир Сан.

Загорелся индикатор эвакуации. Сработали экстренные заряды отстрела секции. Генерал и двое пешек, занимавшие места рядом, смогли лишь мельком увидеть, как бот уходит вперёд, разминувшись с горой всего в нескольких метрах.

Потом был удар.

Секция, отстреленная от бота, на всём ходу впечаталась в гору. Камень взорвался пылью и обломками, вниз сорвался обвал. Квир на рефлексах успел нажать замок страховочных ремней, и его словно катапультировало из ложемента.

Дальше мир закрутился.

С невероятной скоростью. В ушах орала тревога систем безопасности ПЕХа, сливаясь в единый фон с грохотом, скрежетом и рёвом камня.

Удар.

Треск.

Снова удар.

Его крутило, болтало, било о камни и тащило куда-то вниз. ПЕХ принимал на себя основную часть повреждений, но даже его защита не могла отменить инерцию, перегрузки и хаос падения. Лишь по невероятной случайности, либо по воле рока, Квир не потерял сознание сразу.

После очередного кульбита его протащило по зарослям и выкинуло в неширокую реку, где он наконец замер.

Тело выло от боли. Голова кружилась. Но Квир попытался подняться. Упёрся руками в каменистое дно.

Через внешние микрофоны шлема он услышал нарастающий грохот.

И сильный удар сверху настиг его раньше, чем он успел понять, что происходит.

Тьма.

Она окружала его со всех сторон.

Квир лежал, и время вокруг него замерло. Потом нейросеть моргнула, словно нехотя, и стала разворачивать интерфейс. Такое бывало, если пользователь долго был без сознания или получил серьёзное ранение головы.

«Жив?»

Эта мысль долго не могла сформироваться. Даже само осознание жизни пробивалось через туман медленно, с трудом, будто кто-то собирал его личность из разрозненных обломков. Причинно-следственные связи распадались. Память не слушалась.

Сначала он не понимал, кто он, потом — где он.

Лишь спустя время Квир с трудом начал вспоминать произошедшее. Картинки всплывали, путались, терялись — обломок линкора, атмосфера, Унт Сер, отказ доступа, гора, отстрел секции, падение, река, удар.

Ему пришлось