Приключения принца Иоганна Мекленбургского - Иван Валерьевич Оченков

причем тот лично обещал негоциантам защиту. Собственно говоря, грузопоток уже пошел, и в казне даже появились первые деньги от этого проекта. Мои подарки произвели на шаха и его гарем самое благоприятное впечатление, и персидский владыка поспешил отдариться. Там были и драгоценности, и восточные редкости, и совершенно роскошное оружие и доспехи, но самое главное – в числе подарков были охотничьи соколы, пардусы[247] и даже слон. И все бы ничего, но в дороге животина захворала и едва не протянула ноги… или хобот – не знаю, как про этих зверей правильно сказать.

Как на грех, в это же самое время польскому королевичу Владиславу приспичило вернуть себе московский трон, и мне было немного не до того. В общем, я приказал пока что оставить зверье в Нижнем Новгороде, в шутку пригрозив, что, если с ними что случится, спрошу по всей строгости! Разумеется, юмора никто не оценил, и воеводе мои слова передали в точности, сопроводив соответствующими пояснениями. Князь конечно же перепугался и сделал для комфорта крылатых и четвероногих путешественников все, что только возможно, и даже немного больше. По крайней мере все они были пока живы.

– Понятно, – кивнул я головой, выслушав доклад. – Надо будет летом в Москву перевести, я детям когда еще обещал показать…

– Соколов-то можно и нынче, – осторожно возразил Вельяминов, – да и пардусов тоже.

– Можно-то можно… – поморщился я.

– Что так, государь, – удивился окольничий, – или не желаешь иметь потехи охотничьей?

Вопрос, на самом деле, был больным. Царская охота – это не просто потеха, или, иначе сказать, развлечение. Это еще и важное представительское мероприятие. По королевским псарням судят о богатстве их владельца. Иностранные послы описывают организацию охот в депешах своим монархам. На Руси с этим издавна все хорошо, но за время Смуты успело прийти в упадок. А я, примостив свое седалище на трон, восстанавливать прежнее великолепие не спешил. Уж слишком много денег нужно было на всех этих псарей, сокольничих, ловчих и прочих дармоедов. Ей-богу, не один полк снарядить можно!

Подарок шаха, с одной стороны, был как нельзя кстати. Ловчие птицы стоят совершенно баснословных денег, как, впрочем, и гепарды. И весть о таком чуде разнесется по всей Европе, вызвав острый приступ зависти у многих коронованных особ. Но вот о том, сколько будет стоить содержание этого «зоопарка», даже думать не хотелось!

После Рождества в Москву прибыли еще два посольства. Как ни странно, оба от казаков. Только одно из них было зимовой станицей Войска Донского, а второе – посланниками Петра Сагайдачного.

С первыми было все понятно – донцы явились за жалованьем. Жизнь в тех краях полна опасностей, и заниматься хозяйством совсем непросто. Того и гляди, налетит враг, все пограбит, пожжет или поломает. К тому же хлебопашество на Дону запрещено. И чтобы «Верное Войско Донское» не протянуло ноги с голодухи, мое величество от щедрот своих подкидывает им муки, водки, свинца, порохового зелья и еще по мелочи[248]. Не так много, кстати; я как-то прикидывал, сколько на рыло получается, и пришел к выводу, что не зажиреешь. Оно и правильно. Донские казаки на самом деле – те еще разбойникии, в недавней Смуте отметились так, что никаких врагов не надо. Однако они еще и щит от набегов крымских татар или ногаев, так что подкармливать их надо. Остальное саблей добудут.

Общение с Черкасском, так называется столица донских казаков, идет через Посольский приказ. Помимо всего прочего, это для того, чтобы в ответ на претензии из Бахчисарая или Стамбула на бесчинства «степных рыцарей» разводить руками и с честными глазами говорить, что знать их не знаем и они ни разу не наши подданные! И вообще, если вы их сами уймете, то мы будем только рады. Эта игра никого не обманывает, но нам на наши жалобы турки и татары отвечают ровно то же самое. Дескать, степь большая, кочевников там много – разве за всеми уследишь? Напали на ваши рубежи? Негодуем вместе с вами! Ловите подлецов – мы вам слова не скажем.

Еще есть так называемые городовые казаки. В принципе те же самые люди, но нанятые целыми станицами на «службу с городом». То есть в гарнизонах на засечной черте; в волжских городках и крепостях на границе с Речью Посполитой. Ими заведует Казачий приказ, руководят которым стольник Иван Колтовский и дьяк Матвей Сомов. Оба во время Смуты пристали к воровским казакам, выделились среди них организаторскими способностями, но сумели вовремя одуматься и присягнули мне. Теперь рулят бывшими подельниками и, судя по докладам из Земского приказа, получают с них немалую мзду. Дело в том, что казаков много, а действительно хлебных мест с необременительной службой мало. Впрочем, дело это вполне обыденное. Кто куда поставлен на службу, тот тем и кормится.

Но с этими ладно, практически свои люди, разберемся. А вот зачем прислал послов самозваный «гетман» Сагайдачный[249]?

Принимать казачью делегацию в Грановитой палате вместе с Боярской думой – много чести. Не говоря уж о том, чтобы вместе с Катариной. По-хорошему им вообще разговоры вести с каким-нибудь окольничим не слишком знатным…

– Уж ты похлопочи, боярин, – с надеждой в голосе попросил царского вельможу атаман зимовой станицы Епифан Родилов, – а за нами дело не станет, отслужим его царскому величеству.

– Я не боярин покуда, – прогудел в ответ Вельяминов, цепко всматриваясь в лица казаков.

Пришедший на встречу с посланниками Тихого Дона царский ближник вольготно расположился в кресле первого судьи. Стольник Колтовский пристроился за его плечом, а Сомов, скрипя пером, вел записи. Чуть в стороне от главных переговорщиков стоял я, в форме рейтарского офицера, с интересом поглядывал на атамана и его спутников, но в разговор не вступал.

– Мы, казаки, – люди темные, – пожал плечами Родилов, – только и у нас в Черкасске всем ведомо, что ты, господин, для государя все равно что брат названый! Сделай милость, договорись о встрече.

Пришедшие вместе с атаманом есаулы и казаки тут же закивали, подтверждая, мол, так и есть. Всем на Тихом Дону хорошо известно, какой важный человек Никита Вельяминов, тут и говорить не о чем! Одеты казачьи посланники были, как и положено людям их профессии, кто во что горазд. Русские кафтаны перемежались с польскими кунтушами, черкесскими чекменями, а также татарскими или турецкими халатами, кто их там разберет, нехристей. Оружие у всех богатое, изукрашенное золотой или серебряной насечкой и даже камнями, но видно, что не свое.

Как я определил? Дело в том, что если богатый и знатный человек закажет себе парадное вооружение, то все оно будет сделано в одном стиле. Шпага будет иметь одинаковую отделку с дагой[250], доспехи – подходить к шлему и так далее. А если польская корабел[251] прицеплена к персидскому