Приключения принца Иоганна Мекленбургского - Иван Валерьевич Оченков

– Куда там! – скривился я. – Этого добра у меня – за три жизни не переделать.

– Вот и займись делом, а не по лесам за девками шастай. Своей судьбы еще никто не избегнул, и вам с ней не дано.

– И какая же у нас судьба?

– У тебя своя, у нее своя.

– Стало быть, не бывать нам вместе?

– Как знать, милай! – усмехнулась она в ответ. – Ты бы лучше собирался. А то друзья твои обыскались уже.

– А ты откуда знаешь?

– Да уж знаю!

Последние слова Бабы Яги донеслись до меня как из другой комнаты, а потом и вовсе все затихло, и мир вокруг меня погрузился в полную темноту. Иногда в ней возникали какие-то непонятные образы, в которых иногда угадывались жена, дети, Алена с Машкой, затем странная хозяйка, неожиданно превратившаяся в черную кошку.

– Мяу! – нагло сказала она мне.

– Хренамяу! – сердито отозвался я и хотел было запустить в наглое животное чем-нибудь тяжелым, но ничего не попалось под руку.

– Живы, слава богу! – раздался совсем рядом обрадованный голос Корнилия, и я, с трудом продрав глаза, увидел столпившихся надо мной людей, в одном из которых узнал своего телохранителя.

– А что со мной сделается? – удивился я и попытался встать.

Попытка оказалась не особо успешной, поскольку тут же ужасно заболела голова, и я в изнеможении опустил ее обратно.

– Да кто же знает, что с вами может сделаться! – рассердился Михальский. – Скажите ради всего святого, какая нелегкая вас сюда понесла?

– Не знаю… а где это я?

Литвин недоверчиво взглянул в мои честные глаза и, поняв, что не вру, укоризненно покачал головой:

– В небольшой деревушке в Лужниках. Не представляю, каким образом вы сюда добрались, и уж тем более не могу понять, как ухитрились миновать охрану…

– Слушай, дай лучше попить, а то во рту совсем пересохло…

– Вот, пожалуйста, – появилась из-за спины телохранителя какая-то женщина, чем-то неуловимо похожая на Бабу Ягу, но моложе и опрятно одетая, и подала мне ковш с удивительно вкусным квасом.

– Спаси Христос, – поблагодарил я хозяйку, с сожалением возвращая пустую посуду. – Не дали пропасть от жажды.

– Не за что, – с мягкой улыбкой ответила та.

– Верно, государь, – усмехнулся Михальский. – Эта добрая женщина действительно спасла вас. Сначала затащила к себе в дом, а затем позвала на помощь нас. Но я все же не понимаю: как вам удалось пройти мимо охраны?

– Не бери в голову, я в молодые годы от святой инквизиции ухитрился ускользнуть. Так что ничего удивительного.

– Вот холера, пся крев![245] – не то порицая, не то хваля, отозвался Корнилий, от волнения перейдя на польский.

– Где он?! – с ревом ввалился в избу еще один мой ближник.

– Никита, что ты так орешь? – поморщился я от шума.

– Спасибо тебе, Господи! – размашисто перекрестился Вельяминов. – Ведь пол-Москвы на ушах стоит, а ему хоть бы хны.

– Да потише ты, бугай на выгуле! Башка болит.

– Нешто выпил без меры? – обеспокоился окольничий. – Коли так, похмелиться надо, а это мы мигом…

– Нельзя ему пить! – тут же вмешалась хозяйка дома.

– Откуда знаешь? – насторожился Михальский.

– Вижу так.

– Знахарка, что ли?

– Вроде того.

– И что с государем приключилось?

– Отравился он.

– Что?! Кто посмел, говори быстрее…

– Да никто. Хлеб он худой ел, вот и отравился. Хорошо хоть немного, а то и до Антонова огня недалеко.

– Правда? – недоверчиво посмотрел я на женщину.

– Да уж насмотрелась я на таких. Кто, бывает, огнем горит, а у кого такие виденья случаются, что ни в сказке сказать, ни пером описать. С русалками в речке купаются, с лешими хороводы водят.

– Черт, – выругался я, сообразив, в чем дело. – Спорынья это!

– Что?!

– Ладно, забудьте. Лучше сани найдите, да поедем домой. И спасительнице моей не забудьте серебра отсыпать.

– Это мы мигом! – обрадованно воскликнул Вельяминов и побежал распоряжаться.

– Корнилий, – тихонько позвал я телохранителя.

– Что изволите, ваше величество? – наклонился он надо мной.

– У Никиты дома все ладно?

– Да, насколько я знаю, – сделал непроницаемое лицо мой телохранитель.

– А подробнее?

– Ну хорошо, – сдался литвин. – Боярышня Алена хотела уйти в монастырь, и ей это почти удалось. Но, слава Деве Марии, игуменья Ольга не приняла ее, а едва та вышла за ворота, как вельяминовские холопы тут как тут.

– И что?

– Ничего. Брат ее в тереме запер.

– Это правильно.

Не успели мы договорить, как в избу вернулся Никита и доложил, что все готово. Кое-как одевшись с помощью ближников, я выбрался наружу и устроился в санях.

– Где хозяйка? – спохватился я. – Поблагодарить хочу.

– Здесь я, государь, – с достоинством отвечала женщина.

– Спасибо тебе, красавица.

– Ну вот, опять красавицей стала.

– Погоди-ка, – даже привстал я со своего ложа. – Так это все правда?

– Не знаю, о чем ты, царь-батюшка, – легко улыбнулась она, – а только видения у всех разные бывают. Одни правду истинную видят, а иных бесы смущают.

– Вот оно как… Ну хорошо. Скажи тогда, чем отблагодарить тебя за спасение? Хочешь, серебра отсыплю, хочешь, терем тебе новый велю поставить. Ну что ты молчишь? Говори, не стесняйся.

– Спасибо тебе, государь, на добром слове, а только мне довольно и того, что у меня уже есть.

– Так, может, чего другого желаешь?

– Ты уж прости меня, бабу глупую, если что не так скажу, а только есть у меня просьба.

– Говори.

– Слышала я, что к тебе из земель заморских зверей диковинных прислали. Вот бы на них хоть одним глазком взглянуть.

– Хорошо. Будь по-твоему, – пообещал я, покидая избу.

На улице от свежего морозного воздуха у меня закружилась голова, и я обессиленно опустился в поданные мне розвальни. Ближники тут же бросились ко мне, отпихнув прочих слуг, и заботливо укрыли медвежьей полстью, чтобы не замерз.

– Алена-то как себя чувствует после всех приключений? – сдуру поинтересовался я у Никиты и только по вспыхнувшему лицу окольничего понял, что сглупил.

– Слава богу, – буркнул тот в ответ и, вернувшись к своему коню, вскочил в седло.

Некоторое время мы ехали молча. Я был погружен в свои мысли, а смотревший на Михальского волком Вельяминов, судя по всему, не горел желанием общаться с тем. Впрочем, долго он не выдержал и злобно прошептал:

– Ты зачем ему все рассказал?!

Телохранитель в ответ лишь пожал плечами: служба, мол, такая. А вот я обернулся и спросил:

– О чем шепчетесь?

– Да мы так…

– Понятно. А что из Нижнего слышно?

– Да вроде бы все благополучно.

– Точно?

Сразу же понявший, о чем я спрашиваю, Вельяминов вздохнул и начал рассказывать:

– Воевода князь Головин пишет, что звери, персидским шахом присланные, целы и здоровы, только жрут до невозможности много, особенно слон.

Дело было так. Посольство, посланное мною в Исфахан[246], вернулось с большим успехом. Торговый договор был заключен, русским, шведским и мекленбургским купцам разрешалось торговать на всех территориях, подвластных Аббасу,