Фантастика 2026-164 - Дмитрий Ромов

— И что там за песня-то такая, которая дожила до наших времён? Александра Пахмутова?

— Какая Пахмутова? Это группа, я прочитала, была модной в восьмидесятых, ещё при СССР. Называется Bad Boys Blue.

— Плохие парни, — усмехнулся я, — да ещё и голубые.

— Балда! — снова засмеялась она. — Не голубые они, а грустные.

— Ну и что там тебя заинтересовало? Помню, была такая группёшка.

— Смотри, Pretty Young Girl. Миленькая юная девушка.

— Ага…

Она снова ткнула в экран и там появился страждущего вида негритос с дредами и ещё два тощих озабоченно-опечаленных чувака. Забили барабаны глухо и одновременно звонко, и комната наполнилась звуками сладкой ностальгии по моей юности. В девяносто пятом это уже была песня из прошлого.

Бас пульсировал пружинисто и гладко, отмеряя ритм евродиско. Сколько лет, сколько зим… Я увидел ночной неоновый свет сквозь слегка запотевшее стекло такси, всплывшую в памяти вывеску кинотеатра, дождь… засмотрелся на мигающую лампу, посылающую сочные цветные лучи. Они то наполняли комнату ярким синтетическим светом, то погружали в темноту.

А плохие голубые парни сладко и немного слезливо пели песенку, соблазнявшую сорок лет назад вот таких же малолеток, как мы с Настей…

— Послушай текст, — прошептала она наклонившись к моему уху и ткнувшись в него тёплыми губами.

Я почувствовал её запах, смешанный с тонким и волнующим ароматом духов.

Pretty young girl on my mind

How I wish you to be mine

Girl, you're no child anymore

Pretty young girl on my mind

Don't you know, know I can't hide

Can't hide my feelings

You're my girl

And you're sixteen

— Слышишь? Как я хочу, чтобы ты стала моей. Девочка, ты больше не ребёнок.

Вот старый козёл!

— Милая юная девочка в моих мыслях, — шептала Настя. — Ты не знала, что я не могу скрыть, не могу скрыть свои чувства. Ты моя девушка и тебе шестнадцать лет.

— Нравится песенка? — улыбнулся я.

— Ты посмотри, какой взрослый дядя поёт. Смотри-смотри…

— Растаман обкуренный…

— Видишь? Он-то уж всяко постарше, чем ты.

— Попался бы он мне, я бы ему объяснил и про любовника, и про мужчину, — подзадоривал её я. — И про девочку — неребёнка. Хотя раньше, честно говоря на слова не обращал внимания.

— Ты что, уже слышал эту песню?

— Много раз…

— Интересный ты парень, Красивый, — пожала она голыми плечами. — Необыкновенный…

Её колено лежало на моей ноге, а рука легла на грудь. Она уже не смотрела на негра и не слушала дурацкую песенку. Взгляд её скользнул по моему лицу и остановился на губах.

— Настя… — прошептал я и прикоснулся к её руке.

Она вздрогнула и кожа её мгновенно покрылась крупными мурашками. Лампа переключилась на глубокий красный цвет и в этот самый момент я почувствовал в брюках сильную вибрацию, а следом услышал громкий звонок.

Настя резко отстранилась, а я вытащил из кармана телефон.

— Алло, можно пиццу заказать? — раздался громкий голос Пети.

— Вы ошиблись, — ответил я и тут же вынул батарейку из телефона.

А вслед за ней и сим-карту…

14. Пора бы повзрослеть

— Пицца? — озадаченно произнесла Настя, наблюдая за манипуляциями с телефоном.

— Постоянно ошибаются, — кивнул я и, достав другой мобильник, позвонил Михаилу.

— Слушаю, — ответил тот.

— Начинаем, товарищ генеральный секретарь.

— Принял…

Настя прикусила губу, наблюдая за всей этой кутерьмой. Момент был безвозвратно потерян. Хороший момент, надо сказать, хотя, непростой…

— Бывает, — кивнула она и снова потянулась за планшетом. — Понравилась песня?

— Ещё как, — засмеялся я. — Детство вспомнил.

— Смотри, я тебе хочу показать фоточки, — сказала она и перелистнула экран.

— Твои?

— Нет, не мои. Это профессиональные фотографии. Художественные. У нас будет выставка скоро. Фотографа Артёма Артамонова.

— Имя очень художественное. Везде «арт».

— Очень крутой фотограф, родом с Урала, но признание мировое имеет. У него прямо потрясающие, интересные и очень взрослые работы.

— Порнуха что ли? — усмехнулся я.

— Сергей! Почему порнуха-то? Это даже не эротика. И это вообще не про тело. Ты посмотри, я тебе сейчас покажу. Они взрослые, эти фотографии, как раз потому, что автор совершенно неповторимо и потрясающе передаёт внутренний мир человека, зрелый, глубокий, наделённый богатым опытом. Разумеется, для этого он использует различные приёмы и методы, в том числе, показывая человеческое тело, его жизненные переломы, его возраст, его привлекательность, в конце концов. Ну а как? Мы же все живые люди со своими особенностями. Не бестелесные же мы, правда? Смотри.

Она подобрала вторую ногу, усаживаясь по-турецки и чуть повернула планшет ко мне. Ровно настолько, чтобы я чуть подался вперёд и хорошо разглядел не столько фотографию, сколько её саму, Настю, чуть откинутую назад голову, элегантную линию шеи, маленькую взволнованную грудь, плечи, плоский живот, и красиво разведённые бёдра.

— Возьми, — низким голосом проговорила она и чуть повела головой, откидывая волосы. — Возьми планшет. Полистай сам.

Меня снова окутал тонкий аромат.

— Класс, — кивнул я, перелистывая фотку за фоткой.

— Чё так быстро-то? Ты даже рассмотреть не успеваешь!

— Стыдно голых баб рассматривать, — засмеялся я, — а, тем более, мужиков.

— Ой, смотрите какой скромник! Я тебя хочу к прекрасному привлечь, призвать на сторону красоты. Ещё хочу, чтобы ты уже задумался о чём-то серьёзном. Детство кончилось, Серёжа. Всё, ту-ту. Мы уже не дети.

Она повернулась ко мне, одну ногу вытянула, а вторая была по-прежнему поджата. Лампа вылила густое янтарное марево. И в этом свете её тело показалось шёлковым. И желание от него исходило совсем не детское. Акселерация, понимаешь…

— Мы уже не дети? — повторил я.

— А у меня такое ощущение, что ты боишься взрослеть. Да, я слышала, что мальчики взрослеют медленнее. Но ты на два года старше. Пора бы уже, вообще-то…

— Не зря я наверное по два года в одном классе…

— И заметь, — кивнула она, — бандитов ловить тебе возраст не мешает, да? А вот чтобы понять чувства другого человека, находящегося близко к тебе, всё ещё ребёнок.

— Я так понял, Настя, ты сейчас мне про чувства говоришь, но не только про сердечные? Ещё и про телесные ощущения?

— А они, между прочим, если ты не знал, а ты, похоже, ещё много чего не знаешь, очень тесно переплетены, и одно без другого у зрелых людей невозможно.

— У зрелых? — спросил я и подмигнул.

— А ты что, ещё не зрелый, что ли?

— Ну, мне вообще-то скоро восемнадцать. И с точки зрения закона Российской Федерации…

— Да какого закона! — перебила она и легонько хлопнула меня по бедру, подавшись вперёд. — Какого закона? Я, между прочим, уже достигла определённого твоим законом