"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Ладно, еще Архип не знает детали вчерашнего происшествия в бане, а то не делился бы сейчас ядреной махоркой с «идолищем» настырным.

Чем дальше позади оставалось угрюмое Заболотье, тем легче становилось у меня на душе. Поглаживая шершавые рожки глиняного оленя, даже песню запела. Нарочито громко и низко, подлаживаясь под мужской голос:

— Из-за острова на стрежень,

На простор речной волны

Выплыва-ают расписные,

Стеньки Разина челны.

Слушая мои вдохновенные арии, Тимофей шмыгал побитым носом и еще ниже склонял буйную голову, зато Архип явно гордился "хозяйкой", одобрительно кряхтел и щурил глаза, а может, просто клонило старого солдата в сон.

От моей песни будто и бричка покатила быстрее, то возница приободрился, плечи расправил. Понимаю Тимофея. Сколь не была бы выгодна поездка, а домой все равно тянет. Представила, как Тимофей будет хвастаться удалью перед товарищами, мол, не посрамил в драке честь родной Жуковки. Здорово отделал «болотников».

Смотрю, Архип задремал после бессонной ночи, подложив под голову мешок с припасом. Улыбался потаенным мыслям. Может, тоже вспоминал деревеньку, где провел юность.

Голос мой далеко раздавался, последний куплет с чувством хотела пропеть. Даже азартно стукнула себя кулаком по колену.

«Что вы, братцы, приуныли?

Эй ты, Филька, черт, пляши!..

Впереди на дороге показался человек в изодранной одежонке с переметной сумой на плече. Высокий, худой. Наверно, нищий в Жуковку бредет. Оглянулся на нас, приставив ладонь козырьком, снял с голову шапчонку и протянул руку за милостыней.

Я велела Тимофею остановиться и раскрыла ридикюль в поисках мелких монет. Нищий принял деньги, быстро поклонился и невнятной скороговоркой выразил благодарность. А потом ухватился за край облучка и жалобно спросил Тимофея:

— Ножик нашел в лесу. Рукоятка узорчата, крепко заточен. На хлебушек сменяться хочу. Не угодно ли посмотреть?

— Чего там… - Тимофей нехотя наклонился к нему и вдруг со стоном полетел на землю. Нож торчал у него в боку.

Я опомниться не успела, как из кустов выскочили к нам еще двое мужиков.

— Станция Березай, поскорее вылезай!

Меня вытащили из брички, бросили рядом с окровавленным Тимофеем, велели кольца и серьги снимать.

— Все отдам, все отдам, - шептала я, - только отпустите живыми ради Христа!

Перед глазами мелькала черная рубаха разбойника, который тормошил сумки в бричке. Фальшивый нищий ругался сквозь зубы, торопил. Видать, был атаманом шайки. Убедившись, что Тимофей сопротивляться не может, бросился выпрягать лошадей.

Дрожащими руками я выложила на платок украшения и потянулась к Тимофею.

— Держись, миленький! Сейчас перевяжу. Сейчас… только не умирай.

Раздался выстрел. Я зажмурилась и припала к земле, оглушенная грохотом. Кони дико заржали и рванули бричку, взбивая пыль. Когда снова открыла глаза – вижу, на обочине валяется один из разбойников, а подельник в черной рубахе склонился к нему, по карманам шарит, теперь взялся тянуть сапог.

Над дорогой стоял едкий запах порохового дыма.

«Где же Архип? Неужели остался в бричке…»

Спина захолодела от липкого пота. Подняла голову, столкнулась взглядом с атаманом в лохмотьях. Он зарычал, как пес, вытащил из рукава второй нож, бросился ко мне. Этот не пощадит…

«Мама-а-а!» - беззвучно открывала рот, жадно глотала воздух.

Пробовала ползти назад, отталкиваясь руками от земли, ноги не слушались, словно деревяшки. Но в шаге от меня атаман рухнул на землю, Тимофей залез ему на спину, давил своим весом, склонился лицом к грязной шее, кажется, кусал… нет, грыз… земля мокла от крови.

— Спасите! – наконец пронзительно закричала я. – Люди! Сюда! Пожа-ар!

Все в разуме перемешалось, когда увидела, что второй разбойник, бросив грабить застреленного товарища, бежит на помощь к атаману. Сейчас с Тимохой расправится, потом возьмется за меня. Кое-как встала на четвереньки, покатилась ему в ноги, чтобы немного задержать.

Затрещал рвущийся ворот платья, меня отбросили в сторону, как котенка, и тут же в помутившемся сознании откуда-то возникла большая собака, скачками приближающаяся к нам. На дорогу вышел еще один человек, приставил к плечу ружье.

Я зажала уши руками, бухнулась носом в пыль, но все равно четко расслышала выстрел и шум падающего рядом грузного тела. А спустя несколько мгновений последующей тишины над головой раздалось жаркое дыхание зверя. Приоткрыла глаз, разглядела оскаленную пасть и свесившийся меж нижних клыков красный язык.

«Пёс… охотник… спасенье!»

Следующая мысль была о Тимофее. Надо подняться и оказать первую помощь, остановить кровь. Так же на карачках, путаясь в юбке, поползла на обочину, где виднелось длинное тело атамана. Тимофей опирался на него, зажимая ладонь к ране. Лицо и рубаха в алой чужой крови, глаза дикие, шальные.

Страха и брезгливости у меня не было. Оторвала до конца рукав мятой блузки, протянула ему.

— Зажми пока… Я сейчас еще дам… Ой, Тимоша, держись! Ой, держись, ради Бога!

Он ничего не говорил, смотрел поверх меня в сторону дороги и вдруг широко улыбнулся, будто приветствуя давнего друга. Я оглянулась и тоже онемела от радости. Зарубин в ответ удивленно расширил глаза, молча кивнул, достал из охотничьей сумки фляжку.

— На-ко, хлебни пшеничной, паря! Веселее будет.

Тимофей жадно присосался к горлышку - кадык быстро задергался на жилистой шее, но Зарубин дал ему сделать только три глотка, после приказал задрать рубаху и показать рану, куда выплеснул остатки водки.

Бинт для перевязки у него тоже нашелся, знающий человек налегке по лесам не ходит.

— Как же вы так попались, Алена Дмитриевна? – наконец сдержанно обратился ко мне.

— Спаситель наш, если бы не вы…