За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

нас с этой концепцией познакомился. В основном у них же всё строилось на натуральном обмене — ну там, поменять у крестьян ведро картошки на дюжину иголок, или ещё что-нибудь в таком духе. Для него совершенно непонятна ситуация, когда оптовые цены могут быть в несколько раз ниже розничных, а закупочные в несколько раз ниже оптовых. Он, по-моему, вообще не представляет, каким образом у одного и того же товара одновременно может быть несколько разных цен. К тому же всё усугубляется тем, что он нас не любит — он нас сразу невзлюбил, ты же помнишь, как мы познакомились. Так что и мои, и твои слова он принципиально пропускает мимо ушей.

— И как в таком случае ты собираешься иметь с ним дело?

— А я с ним дела не имею и иметь не собираюсь. Я все вопросы решаю со старейшинами. Росомаха на удивление умный дед, и действительно старается вникнуть в новые идеи. Насчёт Бобра не знаю, я его характер пока не понял, но судя по тому, насколько успешно они Ворона нагибают, он скорее на стороне Росомахи.

— Мне кажется, Ворон обязательно ещё что-нибудь отчудит, — убеждённо сказала Ленка.

— Непременно отчудит, и я даже могу сказать, когда, — засмеялся я. — Как только у них появится своя алхимия, он попытается продавать её сам. Нам он её ни за что не отдаст, это же его любимый проект.

— И что ты сделаешь? — полюбопытствовала Ленка.

— Я займу место в первом ряду и буду с удовольствием наблюдать за представлением. Он так упорно стремится наступить на грабли, что удерживать его дальше будет просто бесчеловечно. Пусть поторгует.

— Жестоко, — покачала она головой.

— А что делать, Лен, если человек совершенно не желает ничего понимать? Я и так сделал глупость, когда открыл эту лавку. Я-то хотел дать им возможность заработать, помочь обустроиться. А в результате получилось, что мы с этой лавкой от них зависим, и если они прекратят поставки, мы окажемся в неприятном положении, заменить их не получится. Вот и приходится постоянно терпеть выходки Ворона. С алхимией я поступил умнее — мы можем её брать у них, а можем и не брать, от их поставок мы никак не зависим. И я с удовольствием посмотрю, как Ворон сам себя окунает мордой в грязь. Я даже заговаривать с ним об алхимии не буду, пусть он сам приходит ко мне и умоляет.

— Жестоко, — повторила она, — но осуждать я тебя не могу. Действительно, всему есть предел. Слов он не понимает, я сама в этом убедилась.

* * *

Князь принял меня сразу — в последнее время я получил доступ к нему по высшему разряду, как будто я что-то вроде доверенного советника. Мысль, конечно, лестная — не будь я эмпатом, я бы, возможно, в это поверил и возгордился. К сожалению, эмпатия показывала мне реальную картину — общение со мной князя развлекает. Не то чтобы он воспринимал меня как клоуна, просто разговоры со мной его почему-то веселили. С одной стороны, на результат это вроде бы не влияло, но с другой, хотелось бы чуть более серьёзного отношения.

— Куда ты пропадал так внезапно? — поинтересовался князь, внимательно на меня глядя.

— Да не то чтобы внезапно, княже, — ответил я, про себя отметив, что о моём отъезде его проинформировали. — Просто до последнего надеялся, что ехать не придётся, но в конце концов вот пришлось. А ездил я в Трир к дяде, уладить вопрос с первой ревизией, и заодно убедиться, что он полностью понимает ситуацию.

— Какую ситуацию он должен понимать? — вопросительно поднял бровь князь.

— Что любой из совладельцев — ты, к примеру, или кардинал, или кто угодно, может в любой момент прислать своих ревизоров. И поэтому в любой момент времени дела компании должны быть в идеальном порядке. Никаких кассовых разрывов, никаких сомнительных займов, никаких неформальных договорённостей с контрагентами.

— Вот что мне в тебе всегда нравилось, Кеннер, так это твоя порядочность в делах, — с удовлетворением заметил князь. — Даже когда ты выворачиваешь мне карманы, ты делаешь это с честным лицом, и совершенно прозрачным образом.

— Обидно и незаслуженно, княже, — насупился я.

— Пообижайся мне ещё, — хмыкнул князь. — Зеппер как себя ведёт? Пакости делать не будет?

— Да с чего бы ему пакости делать? — искренне изумился я. — Он, наоборот, мне благодарен за то, что я его выручил в трудной ситуации, помог сохранить его банки, подключил к выгодному делу…

Князь захохотал, вытирая слёзы.

— Всё, всё, Кеннер, не объясняй мне, пожалуйста, а то я и в самом деле в это поверю. Ты ведь так объяснишь, что придётся поверить.

— Зря ты так, княже, — недовольно сказал я. — Он действительно неплохо заработает на розничных продажах в империи, так что он перед семьёй отчитался, что он провёл с нами трудные переговоры и победил. Семья посмотрела на цифры в его отчёте и убедилась, что он и в самом деле нас всех нагнул. Он сейчас там герой.

— Что, правда? — недоверчиво посмотрел на меня князь.

— А что тебя удивляет, княже? На рознице, с учётом увеличившихся объёмов, он будет зарабатывать больше, чем раньше на опте. Ему же почти ничего не доставалось раньше — так, остатки ему отдавали, когда эти остатки случались.

— А то, что ему нужно будет недоимку по налогам погасить?

— Так он с кананитян эти деньги содрал. Я так понял из его оговорок, что они долго морщились, отнекивались, но всё же решили с ним не ссориться и заплатили. То есть получилось, что он за их счёт выбил у нас выгодную сделку. Так что, княже, он всех нас и купил, и продал, и вернулся домой на белом коне.

— Нет, ну вот как у тебя так получается, а? — покрутил головой князь. — Всех обобрал, и при этом все тебя же и считают благодетелем.

— Я просто стараюсь, чтобы каждый получил своё, — объяснил я. — Чтобы всё было по справедливости, и чтобы никто не ушёл обиженным.

— Ну конечно, — хохотнул он. — Надо тебя с княжичем свести, что ли, пусть поучится, как надо дела делать. А то вырос телёнок какой-то, ни обуть ближнего, ни раздеть дальнего — только и умеет, что девок в постель укладывать.

— Да я-то и того не умею, — с опаской возразил я.

Князь только улыбнулся и махнул рукой, ничего не говоря.

— Ладно, ты зачем пришёл-то? Что опять замыслил?

— Тут такое дело, княже… Ты же наверняка слышал, что император при смерти, и что с наследованием возникли сложности, потому что кроме кронпринца, на корону