Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

кои-то веки на заднем фоне. Кристина, перегнувшись через перила, тянется рукой к воде – и вверх поднимаются завихрения из капелек. В каждой – блеск жёлтого и оранжевого.

Миг – и всё опадает.

– Красиво. – Кирилл встаёт рядом, радостно победив сигарету.

– Да ерунда. Пробую и воду, и огонь попеременно. Руки болят каждый раз, но терпимо.

– Пройдёт. Главное, чтобы тени не проявились. Их тебе тоже щедро отсыпали.

– Давай сейчас не будем об этом.

– Как скажешь.

Город не спит. Шебуршит моторами и визжит тормозами, звучит далёкими гудками, шорохом начавшегося дождя.

Кирилл предлагает вернуться в машину. В салоне тепло, печка работает на полную, а от быстрого растирания пальцев жар добирается и до них. Тень внутри свернулась, словно шерстяным клубочком, и не беспокоит, только руки чешутся от шершавого налёта. Его хочется соскрести, убрать.

– Куда поедем? – с любопытством спрашивает Кристина, успешно одолев ремень безопасности.

– Куда тебе хочется?

– К тебе.

– Ты уверена?

– Да.

Дом Кирилла оказывается совсем не таким, как она себе его представляла. Внизу он похож на индустриальный лофт с пустыми ящиками из-под виски, жестяными табличками по стенам и поями.

Ступеньки скрипят, когда они поднимаются наверх то ли в спальню, то ли в кабинет. Здесь косое окно, в которое видно небо, пахнет деревом, вместо привычных шкафов – открытые вешалки и пара комодов.

Кирилл скидывает на пол огромный пушистый плед прямо перед окном и садится на него, кивая на место рядом.

– Мне нравится смотреть отсюда на небо. Летом видны звёзды, а сейчас просто облака.

– У нас дом за городом. Я люблю город, правда. И Академию. Но таких звёзд нет. Ярче только на юге. Путеводные нити в этом мире.

Его губы со вкусом крепкого табака и горчинкой, как от яда. Его руки нащупывают молнию, медленно расстёгивая её. Высвобождают из шерсти в красно-зелёную клетку, заменяя прикосновения ткани пальцами и ладонями.

Кирилл не торопится. Целует не порывисто, как тогда после прогулки, с каким-то неистовым отчаянием, а медленно, но ничуть не менее страстно. Его руки ласкают грудь сквозь тонкое кружево, стягивают платье вниз, до талии.

Дыхание сбивчиво, она теснее прижимается, нащупывая ремень джинсов и неподатливые пуговицы.

Вытянув ноги и облокотившись о спинку кровати, Кирилл усаживает Кристину на себя, отстранившись на мгновение, проводит указательным пальцем от подбородка по шее и вниз, чертит линию между ключиц, ещё ниже, обводя по очереди каждую грудь.

Его руки, его язык, прикосновения, ласки – как огонь. Тот, что, наверное, у него тёк по венам с самого рождения.

Дыхание перехватывает, хочется касаться всего сразу, впитать его в себя.

Кирилл бережно и осторожно снимает лифчик, целует грудь, дразнит языком по очереди каждый сосок.

Кристина хватается за его плечи, крепко, не желая отпускать. Его руки спускаются ниже, до бёдер и тонкой ткани чулок, скользят по внутренней стороне. Граница между тканью и кожей, краешек кружева – и он проводит пальцем по ней, не спеша избавлять от лишнего.

– Кирилл! Хватит!

– М-м-м? Что-то не так?

Не видя его лица, она всё равно уверена, что он улыбается. Бережно подхватив, опускает на спину, укрывая теплом и приятной тяжестью тела.

Торопливо Кристина стягивает с него свитер, оставляя следы прикосновения за собой, мимолётные, едва ощутимые.

Ближе. Теплее.

Его руки на талии, под подолом платья.

Её – под ремнём джинсов.

Он шипит, когда она касается рукой его члена. Джинсы тесны и неудобны.

Быстро скинув платье, она остаётся перед ним в одном белье, которое он снимает почти сразу. Её руки цепляются за его спину, нащупывая ещё свежие царапины, тут же избегая их, сжимаются сильнее, когда он скользит языком от груди вниз к животу, дразнит, рисует круги.

А потом ещё ниже. Медленно, доводя до того, что она вцепляется в его волосы, едва не умоляя:

– Пожалуйста.

Всё это время она не думала, что он может быть таким… нежным.

Опираясь руками около её плеч, он входит медленно и осторожно. Хрипло спрашивает:

– Всё хорошо?

– Да.

От каждого его движения хочется перестать дышать. Пальцы сцепляются на предплечьях, срываются вниз по рукам, когда он постепенно убыстряет темп.

Сейчас в нём нет того огня. Только страсть, поцелуи, прикосновения.

Чуть резче и быстрее.

До ярких мушек перед глазами, до долгих стонов, до сладкой истомы внутри, до того, что на мгновение будто сердце перестаёт биться.

Хочется больше. Ещё и ещё. Касаться, двигаться вместе с ним.

И с его движениями внутри бурлит огонь.

Вспыхивает по венам, обжигает до одури, до резкого вскрика, когда она кончает. И вскоре и он сам с еле слышным «чёрт».

Кристина почти тут же отталкивает его, не зная, куда деться от резкой боли. С пальцев стекает огонь, жидкими едва ли не золотистыми струями с завитками чёрных теней.

Кирилл вскакивает следом и хватает её, удерживая в своих объятиях.

– Сбрось огонь на меня!

– Горячо!

– Да, я знаю. Выпусти его, дай ему уйти.

Чёрные вены изнутри словно подсвечены красноватым. Ещё немного – и всё проходит, только в деревянных досках пола несколько подпалин.

– Это ничего. Поверь мне, мы с тенью ещё и не такое творили.

– Я что, даже сексом теперь не могу заняться?

Кирилл смеётся:

– О, нет! Поверь, моего опыта хватит. Справимся. Ну что, поехали обратно? Если тебе тут понравилось, можем приехать на выходные. А сейчас лучше быть вместе.

– Я не против. Поехали. Тем более мне нравится ездить с тобой.

* * *

– Нет, всё не так! Подожди, я включу музыку. Она создаёт настроение.

Уже через пару минут из маленькой колонки раздаются глухие, немного рваные звуки. Наверное, под такие танцевали бы сейчас у костров, обращаясь к духам природы. Музыка отдаётся в сердце, в его ритм.

Они сидят на полу гостиной напротив друг друга в темноте, только по стенам проносятся отсветы фар от проезжающих поздних машин.

Глубоко затянувшись, Лиза наклоняется вперёд и выпускает табачный дым прямо в лицо невозмутимого Николая. Касается его губ мутными облачками с горьковатым запахом. Его лицо теряется и расплывается.

Теперь его очередь. Вместо поцелуев – касания дыма, который катается на кончике языка. На журнальном столике стоят пустые стопки со следами зеленоватого эликсира.

– И часто ты ими балуешься? – уточняет Николай.

– Иногда. Не так уж и часто, мистер Контроль.

– Хм. Ты меня таким считаешь?

– Не так? Уверена, у тебя даже свидания по расписанию и графику.

– А это сейчас что?

– Это снятие стресса.

Лиза тут же хмурится, вспоминая сегодняшний вечер. Она знает, как тяжело терять близких. Их смерть всегда остаётся в сердце, пронизывая его горем невосполнимой утраты. Время не лечит. Только