Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

– Ничего себе масштаб! Смотри, аккуратнее, я однажды так чуть недельные отчёты не спалил.

– Как Николай?

– Спит, что неудивительно. Будешь вино? Мне надо выпить после всего.

– А с утра добавишь виски в чай?

– Нет, что ты! Всего лишь настойку. Один глоток – и никто не заметит. Да шучу я. Лучше расскажи, как у тебя дела. Ты написала, что все считают, будто с тобой что-то не так. Из-за огня, да?

Закурив от спички, Кирилл достаёт всё-таки бутылку вина и два бокала на тонких ножках. Усевшись напротив и вытянув ноги на соседний стул, он смотрит на неё сквозь дымку сигаретного дымка. Внимательно и словно уделив ей всего себя.

Когда сегодня по Академии разнеслись новости, что в Москве один за другим открылись прорывы теней, сердце ёкнуло, а внутри забились тревожные мысли. И теперь её неурядицы с управлением тремя стихиями кажутся сущим пустяком.

Неважно, что сегодня её экологический проект чуть не взлетел на воздух. Или что на практике по слиянию четырёх стихий никто не захотел встать в пару с неконтролируемым магом, шарахнувшись от струи пламени. Теперь Кристина где-то между – что стихиями, что миром теней и людей.

Но она видит усталость Кирилла, как он зябко поводит плечами даже в свитере, как вместо язычка пламени с пальца – спичка. У него, в отличие от неё, нет огня. И явно куда больше проблем.

– Ерунда, я справлюсь. Но я рада сейчас быть здесь. Тут куда тише и спокойнее.

– Ну, хоть поделись великим секретом, чем вы с Сашей занимались.

– Как он?

– Я звонил Сюзанне, она решила остаться сегодня с ним. Сильная истощённость, магии нет вообще, но лекари обещают, что завтра он придёт в себя. Там сейчас вся семья Лейфов, а это весьма шумно и суетно. Так что с миром теней?

– Я не знаю.

Кристина пододвигает к себе одну из стопок и аккуратно раскладывает листы перед Кириллом, как пасьянс. Указывает кончиком карандаша на конкретные места в документах.

– Смотри, тут сказано, что мир теней не безграничен. Я встречала такое ещё здесь и… а, вот. И здесь. И то тут, то там намёки, что за его границей есть нечто большее. Что скажешь?

– Кристина, я практик. Да, я знаю, как сражаться с тенями и как выживать в этом проклятом месте. Более того, я много лет пытался понять природу этого мира.

– Неужели этого нет в курсе стражей?

Кирилл пожимает плечами едва ли не равнодушно и произносит куда тише:

– Есть только легенды. Говорят, мир теней возник из духов огня и земли, по своей сути агрессивный и злой. И тени соткались из дыма, обрели когти из камней, выросли из корней. Некоторые остались похожими на духов, с бесплотными телами. А другие… как мы говорим, уплотнились. Или развились. Или их породил и мир теней, создав своих зверей из костей и кожи.

Скорее всего, просто инстинктивно он трёт рукой слева под сердцем, где под толстой шерстью свитера чернильный мазок от тени.

Кристина обычно не замечает, когда Кирилл переступает грань между стражем и преподавателем. Но сейчас в его голосе нотки, которые напоминают об учёбе, лекциях и расписании.

Она спохватывается и немного суетно собирает бумаги со стола, вдруг почувствовав себя неудобно и смущённо перед ним. И всё же вместо неловкой паузы спрашивает:

– Как ты решил стать стражем? Однажды ты сказал, что мог сгореть от огня, если бы не обуздал его. Как это?

Отодвинув бокалы в сторону, он протягивает ей руки, ещё в ожогах, но уже подживающих. Кристина почти чувствует, что под ними чуть шершавые мозоли от рукояти кинжала. Кирилл пахнет табачным дымом, костром и можжевельником.

Уже почти привычно.

И так близко, как колдовской дурман, от которого чуть кружится голова.

– Попробуй вызвать огонь.

Он указательным пальцем медленно проводит от локтя до запястья прямо по плавному изгибу чёрной вены, до линий на ладони, приятно и едва весомо. До мурашек.

Кристина осторожно пробует, ощущая в венах приятный жар, разгорающийся с каждой секундой всё больше. В чаше ладошки вспыхивает ровный язычок пламени с синим кончиком.

– А теперь представь, что такой огонь жжётся втройне каждую секунду изнутри. Бьётся и рвётся наружу.

– Неужели был выход только стать стражем?

Молчание наполнено сигаретным дымом и пристальным синим взглядом. Кирилл наклоняется ближе, выдыхая струйку дыма чуть в сторону.

– Что, плохой выбор?

– Нет, конечно! – Кристина возражает горячо, испугавшись, что сказала что-то не то. Погасив огонёк, она берёт Кирилла за руку. – Просто… это же тяжело. У меня немного огня, и то…

– Это только огонь и не более, нет, это только огонь, что в нём грех? [88]

У него не улыбка – кривая усмешка, словно вынутая через боль и все тени. Кристина узнаёт строчку из песни.

– «Пикник», да? Дедушка любит зарубежный рок, а вот у отца было много пластинок и с нашими группами.

– Ого, неплохо! У меня в бардачке лежит флешка с вечным плейлистом. Золотая коллекция для долгих поездок.

Всё ещё не отпуская его пальцы, Кристина тихо добавляет:

– Я бы хотела с тобой прокатиться под этот плейлист.

– Учту на будущее. Куда безопаснее, чем прогулка по миру теней, уж поверь мне.

– И как ты обуздал свою магию огня?

– Оказалось, помогает сбрасывать её там. Словно лишнюю энергию. Вот только можно легко увлечься и потеряться среди серого и чёрного.

– А тень? Как ты с ней справился?

– Хочешь знать всё?

– О тебе – да.

– Это долгая история. Всё началось с того, что однажды я не смог найти выход. Ушёл один так глубоко, что перестал понимать, где вообще нахожусь.

Кристине интересно. История утягивает: про якорь, про ритуал, про годы Школы стражей, про глубокие тени.

Вино отдаёт сливой и вишней, вся кухня в сизой дымке, а за окном едва-едва шуршит дождь, октябрьский, наверняка холодный, но в тёплой комнате кажется, что он навевает уют и вплетается в истории.

Они говорят обо всём на свете, забыв на эту ночь про тени, про боль и про любые заговоры. Кирилл рассказывает про родителей и отказ отца принять его выбор, про дом в Лондоне и про нападение на особняк. Кристина делится историями про мастерскую и последними новостями про Академию.

Кирилл гасит верхний свет и пододвигает к ней две простые толстые свечки. В полутьме его голос звучит тихо и хрипло:

– Попробуй. Хотя огонь упрям.

– Это ты сейчас про себя?

– Что-то вроде того. – В невнятном свете фонарей с