Фантастика 2026-40 - Вячеслав Киселев

– Расскажи мне про Киру. Пожалуйста. Какая она была?

– Она любила всё делать по-своему. Расклеивала плакаты из журнала «Молоток» на стенах, подшивала школьную юбку, чтобы та была короче. Любила «Мастера и Маргариту». И возиться с компьютером, у мамы был такой… старенький. Кира всё его чинила и обновляла. И копила на новый. Но ей всё казалось, что где-то там будет лучше. Подальше от дома. Она винила маму, что отец ушёл.

– Ушёл?

– Уехал в Сибирь общаться с природой. Кира так и не смирилась. Даже хотела сбежать к нему, но всё-таки одумалась. Стала пропадать дни напролёт с какими-то мутными друзьями. И однажды они решили, что пройти в мир теней – это круто. Может, их взяли на слабо.

– А так можно – пройти туда без опыта и знаний?

– Можно, если знать точки соприкосновения. Но опасно. Как выбежать на дорогу с закрытыми глазами. Ты не будешь видеть ни огни, ни машины – только визг тормозов в последний момент.

– Мне жаль, правда.

– Хуже того, что теперь я не знаю, радоваться ли, если она жива. Потому что если жива, то не представляю, через что ей пришлось пройти.

Он замолкает, как и музыка на фоне: видимо, плеер завис. Сразу стало тихо и прохладно, болезненно. Николай стряхивает пепел в керамическую черепаху, принесённую с кухни, и гасит окурок, растирая его едва ли не в прах.

– Так что там со свиданиями? Есть идеи, как их устраивать?

Возможно, ему нужно сейчас что-то другое, не копошение в прошлом и собственных демонах. Для этого ещё наверняка будет время. Так что она достаёт телефон, щурясь на яркий экран, и быстро вбивает в поиск запрос.

– Гугл советует для свидания устрицы, лепестки роз и шампанское. Кажется, у нас ничего нет из этого.

– Беда-а, – протягивает Николай. – Ну-ка пошли, будем исправлять.

– Куда? Ты на время смотрел?

– Тут наверняка есть какие-нибудь круглосуточные палатки с цветами! Розы, говоришь?

Лизе ничего не остаётся, как следовать за ним, явно решившимся на какие-то лихие действия.

На улице лютый октябрь. Изо рта вырываются облачка пара, ветер вмиг холодит кончики пальцев и руки так, что их хочется спрятать в карманы.

Поиски удаются не сразу. Цветочные палатки «24 часа» по нынешним временам большая редкость в центре Москвы, а вывески порой обманчивы. Мелкая морось оседает на одежде, и когда Николай с Лизой забегают в одну из подворотен, прячась от дождя, Лиза не сдерживается и осторожно смахивает капли влаги с тёмных волос Николая.

У них будто сейчас одно дыхание на двоих.

– О, смотри, – Лиза хватает Николая под локоть, указывая на мигающую вывеску через дорогу, – круглосуточный магазин! Давай за шампанским.

– А ближайший подземный переход…

Далековато и неудобно, конечно, но другого выбора нет.

Когда они подбегают под усилившимся дождём, на вывеске, мигнув, гаснет одна буква. Зато в магазине тепло и сухо. Сонная продавщица в красной форме вздрагивает от шума, когда Николай и Лиза проносятся к алкоголю под недоумённым взглядом охранника.

– «Абрау» подойдёт? – Николай вертит в руках тёмно-зелёную бутылку.

– Да какая разница? Тебе всё равно пить сегодня нельзя. А я не люблю шампанское.

– Хм. Ну ладно.

– Молодые люди, – басом окликает охранник, – время час ночи. Алкоголь до одиннадцати.

– Хьюстон, у нас проблема, – заявляет Лиза, ничуть не расстроенная таким поворотом событий. – Шампанского не будет. Если только детское!

Она ныряет в отдел напитков, роясь среди разноцветных пакетов с соком и бутылок. Николай тут же вспоминает, что у него острая необходимость в любимой докторской колбасе.

Потому что докторская колбаса сочетается с чем угодно. Даже с детским шампанским.

Победоносно схватив целый батон в мясном отделе, он едва ли не торжественно проходит к уже явно ожившей продавщице, уставившейся со скепсисом на товарную корзину.

Две бутылки в яркой обёртке, батон докторской, два глазированных сырка и жвачка.

– Всё? – уточняет она под противный писк сканнера.

– Ага, – со всей ответственностью заявляет Лиза. – А роз у вас нет?

– Роз?..

– Такие… нежные лепестки, колючие шипы, вот это всё.

– Нет, девушка, это вам в цветочный. Он тут рядом, за углом.

– Класс!

Когда они уже выходят из магазина, Николай успевает услышать краем уха громкий шёпот: «Вот наркоманы. А ведь такой мужик!» Обернувшись, задорно подмигивает.

Дорога до цветочного – несколько шагов, ещё один косяк, настроение хорошее и ничто не кажется помехой.

Где-то между дверью продуктового и цветочного оказывается стена дома, к которой Николай резко прижимает Лизу от проносящейся мимо машины, едва не обдавшей их фонтаном брызг.

Он пахнет землёй после дождя. И чем-то горьким – не просто сбором трав, а из глубины его самого. И если до этого Лиза сомневалась, что та ночь ей почудилась, показалась слишком чувственной, то теперь сомнений нет.

– Розы, ты забыл про розы.

– Как я мог! Пойдём!

Палатка маленькая, заставленная белыми узкими вёдрами с вениками из разномастных цветов. Белые и розовые хризантемы, жёлтые и розовые тюльпаны, какие-то пожухлые гвоздики.

– Закончились, – не отвлекаясь от наверняка увлекательного бульварного романа про принца на белом коне, бурчит продавщица на вопрос про розы. – Разобрали под вечер. У всех приступ романтики.

– Ну всё, – хмыкает Лиза, – свидания не будет. Облом.

Николай тем временем пристально изучает ряды цветов, одни за другими, явно скептически и с некоторым неудовольствием. Оборачивается, едва не роняя парочку ваз, но тут же хватается за прилавок.

– Добрейшего вечера.

– И вам здрасьте.

– А давайте вместо роз лилии. Вон те. – Он показывает в самый дальний угол… и с пальцев едва не срывается несколько искр.

– Хей, осторожно. – Лиза повисает на его плече и громко шепчет в ухо: – Разбираться с Бюро как-то не входит в мои сегодняшние планы.

– О, поверь мне, в мои тоже. У них кофе противный. Лучше уж детское шампанское.

– Вам сколько лилий-то? – нетерпеливо уточняет продавщица.

– Ну… много. Нам лепестки нужны. Вот да, отлично.

Сунув в руки Лизы громадный букет, продавщица возвращается на своё насиженное место, мусолит палец и быстро подсчитывает стоимость такой роскоши.

Счастливые от подвернувшейся удачи (правда, Николая чуточку больше остального греет мысль о докторской), оба выходят на улицу. Обратная дорога быстрее всего с одной остановкой в переходе, где юное дарование, ёжась от холода, играет «Крылья».

Так что, вынырнув снова под дождь, Лиза заявляет, что ей надо спеть.

– А ты будешь подпевать!

– Ты шутишь, что ли?

– Да ладно тебе! У тебя получится. Это легко!

Николай смотрит на неё, как на безумную. С лукавой улыбкой, искорками в глубине зрачков, яркую в каждом движении. Раскинув руки в стороны со сжатыми кулаками, Лиза идёт от него назад, распевая во всё горло,