Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

— Тефтелька сильная. Она и не такое выдержит.

— Тефтелька? — впервые в её голосе промелькнуло что-то, похожее на неподдельное изумление. — Кто в здравом уме назовёт клячу Тефтелькой⁈

— Это не моё творчество, а деда, — сказал я, пожимая плечами.

Орчиха покачала головой с таким видом, будто уже начинала жалеть о своём решении, которое ещё даже не приняла.

— Помоги поднять, — она кивнула на лоток. — Устала его уже нести, руки уже отваливаются, — орчиха бросила на меня долгий взгляд. — Учти, Винтер, если ты решил меня обмануть, — она усмехнулась, показав клыки, — я тебя в твоей же печи и зажарю.

— Договорились, — сказал я. — Садись.

Орчиха забралась в телегу, поставив рядом с собой котомку. Телега оглушающе скрипнула, просела, едва не начав катиться назад, но в итоге выдержала. Только Тефтелька неодобрительно фыркнула, трогаясь с рывка. Да уж, с такой тяжеловесной командой мне срочно нужно что-то придумать с транспортом. Надо у Линелии спросить, есть ли возможность увеличить кляче тягловую силу.

— Долго ехать? — спросила Грумхильда, глядя перед собой.

— Не больше двух часов. Расскажи пока, что ты ещё умеешь печь?

— Всё умею, что из муки сделать можно. Хлеб всех видов, пироги, булки и всё такое, — сухо ответила она. — Но это не значит, что я согласилась.

Дальше мы ехали молча. Тефтелька неторопливо перебирала копытами, уткнувшись мордой в дорожную пыль. Солнце садилось, окрашивая небо в оранжевое и розовое, а впереди, за лесом, уже виднелся дымок из трубы «Сытого Вепря».

Я пригляделся. Дымок ли?

Сердце пропустило удар. Да там что-то охренеть, как горит! Твою мать!

Гриша Гремлинов, Лев Котляров

Легендарный Повар — 2

Глава 1

Я хлестнул вожжами так, что Тефтелька всхрапнула от неожиданности и перешла на галоп, на который, казалось, была уже в свои годы и неспособна. Телега запрыгала по ухабам, Грумхильда вцепилась в борт, но даже не пикнула, только клыки покрепче сжала. Перед глазами стоял столб плотного дыма, который поднимался над лесом и расползался по небу, как грозовая туча. В ноздри ударил запах горящей древесины.

— Горит, — выдохнул я, не узнавая собственного голоса. — Горит же!

Мы вылетели из-за поворота, и я увидел трактир. «Сытый Вепрь» стоял на месте. А со стороны заднего двора вздымались клубы пламени.

— Но-о! Пошла! — заорал я, и Тефтелька рванула так, что телега протестующе заскрипела.

Мы влетели во двор, подняв тучу пыли. Я спрыгнул на ходу, едва не подвернув ногу, и бросился за трактир.

— Фёдор! — заорал я, врываясь на задний двор. — Бекон⁈ Кто-нибудь⁈

На заднем дворе творился ад. Вся левая сторона сарая полыхала, как огромный костёр. Пламя жадно жрало всё подряд, а набегающий ветер только подгонял его. Фёдор метался от колодца к стене сарая — он уже успел залить нижние венцы и часть крыши, но огонь упрямо лез выше. Рубаха на минотавре дымилась в нескольких местах, но он, казалось, не замечал ни жара, ни ожогов.

— Держись! — заорал я, хватая ведро у колодца.

Грумхильда не растерялась и рванула колодезный ворот, навалившись на него всем телом. Её мощи хватало, чтобы бадья взлетела вверх быстрее, чем я успел моргнуть. Вот только воды в ней оказалось едва на треть: засушливая неделя сделала своё дело, колодец мелел на глазах.

— Где Бекон⁈ — крикнул я оглядываясь.

— Мяу! — раздалось от крыльца.

Я обернулся. Рыжий кот сидел на нижней ступеньке, прижав уши к голове, и смотрел на пожар круглыми от ужаса глазами. Шерсть на загривке стояла дыбом, а хвост нервно дёргался.

— Живой, — выдохнул я. — Живой, зараза рыжая!

— Колодец пуст! Считай, что нет ничего! — крикнула Грумхильда, заглядывая в бадью.

Я подхватил ведро и плеснул эту воду на стену сарая. Вода зашипела, быстро превратилась в пар, но пламя даже не дрогнуло.

— Конюшня? — крикнул я оглядываясь.

— Далеко! — отозвался Фёдор, принимая у меня пустое ведро. — Ветер в другую сторону, не тронет!

Я метнул взгляд: конюшня и правда стояла на отшибе, и дым тянуло к огороду. Значит, угрозы нет. А вот дровница…

Договорить я не успел. Горящая щепка с треском сорвалась с крыши сарая и упала в поленницу, примыкавшую к стене. Сухие дрова вспыхнули в одно мгновение. Пламя взметнулось выше человеческого роста, взревело, и теперь два очага ревели рядом, подпитывая друг друга.

— Лейте на крышу! — скомандовал я, хватая второе ведро. — Фёдор, тащи воду из речки! Быстро!

Минотавр кивнул, бросил пустые вёдра, схватил две огромные бадьи и помчался к калитке, ведущей к реке. Под его шагами аж земля задрожала.

— Воды! Ещё воды! — закричал я.

Грумхильда снова накрутила ворот, вытянула остатки воды и плеснула на пылающую дровницу. Слишком мало! Пламя зашипело и взвилось ещё выше, осыпая двор снопами искр.

— Колодец пуст! — крикнула Грумхильда, заглядывая в сруб. — Воды на донышке!

Вдоль забора расползались мелкие язычки пламени, и теперь сухая трава занималась с пугающей скоростью. Если огонь доберётся до огорода, мы потеряем всё!

Грумхильда проследила за моим взглядом. Лицо её перекосилось.

— Траву потушить надо! — крикнула она, срывая с головы свой пёстрый платок. — Я займусь! А ты со стеной разбирайся!

С этими словами она бросилась вдоль забора, хлеща платком по горящей траве. Платок на удивление хорошо сбивал пламя, не давая ему подняться выше. Орчиха двигалась быстро, прихлопывая огонь то слева, то справа.

Я схватил лопату и принялся закидывать пламя землёй. Комья летели в огонь, чадили, но дровница пылала неистово. Фёдор тем временем вернулся с реки и, не сбавляя шага, выплеснул бадьи на крышу сарая. Вода обрушилась на пламя с глухим шипением, и на мгновение огонь притух. Но через секунду он взвился с новой силой.

— Уходит! — заорал я. — Фёдор, ещё!

Минотавр снова умчался к реке, а я продолжал забрасывать землёй тлеющие доски. Грумхильда, расправившись с травой у кустов, бросила дымящийся платок и побежала к дровнице. Она вооружилась тяпкой и начала отбрасывать ещё не занявшиеся поленья подальше от огня, отсекая топливо для пламени.

— Дровницу не удержать! — крикнула она. — Сарай ещё можно отстоять! Стену туши!

Я видел, что она права. Дровница пылала, а поленья трещали, стреляя углями так, что те разлетались по всему двору. Сарай стоял вплотную к ней, и его стена уже обуглилась, но стропила пока держались. Если успеть