Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

Сколько информации за раз!

— А был на кого похож? — уточнил я.

— А был похож на стоматолога, которому нужен стоматолог, — пояснил он. — Ну, скажи же шикарно!

— Шикарно, — согласился я. — Зуб как настоящий.

И ведь не поспоришь. Протез Измайлов и впрямь сделал на совесть.

Ренгачёв плюхнулся на стул для пациентов, помялся, повертел в руках свой телефон. Так, понятно, он пришёл не только своим зубом хвастаться.

И что-то мне подсказывает, что сейчас снова будет какая-то личная тайна. Ну вот лицо у меня, видимо… располагающее. Что всех так и располагает рассказать мне свои секреты или проблемы.

— Ой, краска в принтере закончилась, я за картриджем, — всплеснула руками Лена и вышла из кабинета.

Как обычно, сработано идеально. Лена будто чуяла эти моменты кожей и испарялась раньше, чем человек открывал рот. Цены ей нет. Я вопросительно посмотрел на Ренгачёва.

— Слушай, — начал он. — Я тут хотел совета спросить. По… деликатному вопросу.

Один раз со мной Никифоров делился своим деликатным вопросом. И это оказалась гонорея. С тех пор слово «деликатный» меня слегка настораживало.

— Слушаю, — кивнул я.

— Вика, — выпалил он и слегка покраснел. — Рыжая такая, с профилактики. Она такая… интересная девушка. Я что-то раньше с ней особо не пересекался, а тут со всей этой лекцией… Хочу ей что-то подарить, но не банальное. Не щипцы же стоматологические!

Да, не самый лучший подарок. Хотя оригинальный, этого не отнять.

Ёлки-иголки, ну почему я теперь стал Ларисой Гузеевой⁈ Сначала вампиры, теперь сваты. Где-то свернул не туда, видимо.

— Подари ей книгу, — сказал я. — Вика — девушка начитанная и любит красивые подарочные издания книг. Так что такой подарок она оценит.

— Саня, ты гений! — подскочил Ренгачёв. — Точно, это и подарю! Спасибо тебе огромное за подсказку!

Всегда пожалуйста. Обращайтесь, контора пишет.

— Кстати, тут ещё момент, — уже серьёзно сказал он. — По работе. В общем, Измайлов устаёт сильно. Нас на поликлинику всего двое стоматологов, и пациентов идёт очень много, мы не справляемся. Он не жалуется, но я же вижу. Я подумал, может, можно как-то ещё одного специалиста пригласить?

— Идея хорошая, — заметил я. — Но я тут ни при чём. Это вам надо к Кречетову.

Ренгачёв замялся.

— Да боюсь я к нему идти, — признался он. — Измайлов гордый, как узнает, что это я затеял — ещё обидится. А тебя он уважает, к тебе прислушается. Прошу тебя, подними ты вопрос!

Горе луковое. Точнее, стоматологическое.

— Хорошо, — вздохнул я. — Как Кречетов выйдет с больничного, сразу и поговорю. Нужен третий стоматолог, тут ты прав. Только давай ты мне это ещё и на бумаге набросаешь: сколько пациентов в день, какая запись, где затыки. С бумагой к начальству идти сподручнее.

— Сделаю! — обрадовался Ренгачёв. — Прямо сегодня и накидаю. Спасибо, Саня. Хорошо, что ты остался. С тобой можно любой вопрос решить!

Ага…

Вот это «хорошо, что ты остался» я за последние два дня слышал, наверное, в десятый раз. И каждый раз было приятно. Что-то в этом было правильное. Видно, не зря меня сюда забросило, в это тело и в этот город.

Ренгачёв ушёл, затем начался приём. Примерно через час меня вызвала к себе Савчук. Я поспешил к ней.

— Александр Александрович, проходите, садитесь, — кивнула Елизавета Михайловна. — Много дел накопилось.

Савчук выглядела собранной, но было видно, что она устала. Стол её успел заполниться стопками папок с документами, а под глазами красовались тёмные круги.

Обязанности главврача ей явно давались нелегко, но она не жаловалась. Праной я аккуратно проверил её состояние — ничего серьёзного, обычное переутомление. Влил немного магии для поддержания организма.

— Так, сначала по Кречетову, — заявила та. — Он идёт на поправку. Восстановление хорошее, врачи довольны. Но до выписки ещё минимум неделя, спешить ему нельзя. Так что пока я так и остаюсь исполняющей обязанности.

— Рад, что он поправляется, — кивнул я. — С остальным справимся.

— Вот и я так думаю, — она чуть улыбнулась. — А теперь о делах. Во-первых, к нам едет проверка. Из области, плановая проверка по качеству оказания медицинской помощи. Ориентировочно она запланирована на следующую неделю, день пока не ясен. И нужно подготовить документацию по терапии. Отчёты по диспансеризации, статистику по льготным рецептам, журналы учёта. Всё, что положено, короче говоря. Сами понимаете, проверка — дело серьёзное, всё должно быть в полном порядке.

— Подготовлю, — кивнул я. — Соберу терапевтов, дам распоряжения. Все документы будут в порядке.

— Знала, что на вас можно положиться, — кивнула Савчук. — Во-вторых, ситуация с дежурствами в стационаре. Их сейчас берут всё менее охотно. И Агишева просила меня решить вопрос. Они не могут уже всё тянуть сами.

Вот это было ожидаемо.

— Тоже решу, — кивнул я. — Сам возьму парочку дежурств и тоже объявлю об этом на планёрке.

Савчук посмотрела на меня и тяжело вздохнула.

— Вы опять всё на себя берёте, Александр Александрович, — сказала она. — Так ведь и надорваться недолго.

— Не надорвусь, — улыбнулся я. — Всё в порядке.

Периодически приходилось самого себя поддерживать праной, но зато дела решались.

— И всё-таки… — она помолчала. — Я рада, что вы остались. Без вас тут было бы совсем плохо. Так что спасибо вам.

Мы обсудили ещё пару дел, и я отправился в стационар. Агишеву нашёл в ординаторской.

— Александр Александрович! — обрадовалась та. — А я как раз про вас думала. Так рада, что вы остаётесь! А то дежурить сейчас совсем некому…

— Остаюсь, — кивнул я. — Мне уже передали проблему с дежурствами, я её решу. Пришёл как раз взять дежурство себе.

— Прекрасно, ночь со вторника на среду ваша, — тут же заявила Татьяна Тимофеевна. — И раз уж вы здесь, можно с вами проконсультироваться по поводу одного пациента?

— Конечно, — кивнул я.

Агишева взяла со стола историю болезни и торопливо её раскрыла.

— Привезли мужчину, сорок два года, — начала она. — Я подозреваю миокардит. Но картина смазанная, не складывается у меня. Боли в груди есть, одышка есть, а на кардиограмме непонятно. Сомневаюсь. Можете дать мне второе мнение?

—