Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

Фырк на мгновение замолчал, потом фыркнул так, что его серебристая шерстка вздыбилась.

— Маловероятно, двуногий, очень маловероятно, — проскрипел он. — Я, между прочим, целых десять лет молчал, пока выбирал. Так что теперь у меня, можно сказать, творческий подъем. Компенсирую упущенное.

— Выбирал? — я зацепился за это слово. — Зачем выбирал? Почему так долго?

— А это уже не твоего ума дело, любопытный ты наш, — тут же отрезал Фырк. — Меньше знаешь — крепче спишь. Особенно рядом со мной.

Я тяжело вздохнул. Злиться на это мелкое недоразумение было бесполезно, он явно получал удовольствие от моих реакций. Приходилось терпеть. И пытаться извлечь из нашего вынужденного союза хоть какую-то пользу.

Первым делом я решил пойти к Фёдору Максимовичу Волкову. Нужно было решить накопившиеся вопросы, и откладывать их в долгий ящик я не собирался.

Но до кабинета старшего врача смены я так и не дошел. По дороге, в одном из оживленных больничных коридоров, я столкнулся… точнее, в меня врезались.

Я заметил ее издалека — миленькая блондиночка в белоснежном халате медсестры, которая неслась по коридору так, будто за ней гналась целая стая голодных волков. Я даже успел немного посторониться, предвидя неизбежное столкновение, но она, видимо, была слишком поглощена своими мыслями или просто не смотрела по сторонам.

В общем, она со всего маху налетела прямо на меня. От неожиданности я устоял на ногах, а вот она, ойкнув, растянулась на полу во всей своей красе, раскидав по пути содержимое истории болезни, которую держала в руках.

— Ой, простите, пожалуйста! Я такая неуклюжая! — она бросилась собирать разлетевшиеся бумаги, ее щеки пылали ярким румянцем.

Я тут же кинулся ей помогать.

— Да что вы, это вы меня извините, — пробормотал я, хотя моей вины тут не было ни на грамм. — Задумался, не заметил…

Мы оба, стоя на четвереньках, принялись собирать листки, то и дело сталкиваясь лбами или руками. Она при этом еще больше краснела и лепетала извинения, а я, в свою очередь, тоже что-то бормотал в ответ.

— Ну-ну, двуногий, — тут же встрял со своими комментариями вездесущий Фырк у меня в голове. — Похоже, ты ей в душу запал, не иначе. Вон так раскраснелась, бедняжка. И лепечет что-то невпопад. Так себя только по уши влюбленные дурочки ведут. Или те, кто очень хочет казаться влюбленными. Хотя, эта, вроде, на прожженную стерву не похожа. Симпатичная. Бери, пока горяченькая!

Я мысленно послал Фырка по известному адресу и постарался сосредоточиться на помощи девушке. Когда последний листок был подобран, я помог ей подняться. Она была еще более миловидной вблизи — большие голубые глаза, обрамленные пушистыми ресницами, курносый носик, усыпанный едва заметными веснушками, и копна светлых волос, выбившихся из-под медицинской шапочки.

— Спасибо вам большое, — пролепетала она, все еще красная как рак. — И еще раз извините…

И, не дожидаясь моего ответа, она развернулась и почти бегом скрылась за поворотом коридора. Я проводил ее взглядом, невольно любуясь ее стройной фигуркой и тем, как забавно она придерживала папку, чтобы снова ничего не рассыпать.

И надо же, она несколько раз обернулась, пока бежала, и наши взгляды снова встретились. Улыбнувшись, я покачал головой.

— Я же говорил! — торжествующе проскрипел Фырк. — Втюрилась по уши! Ее, кстати, Яна Смирнова зовут. Медсестра из терапевтического отделения. И она на тебя, двуногий, слюнки пускает с того самого момента, как ты на скорой появился. Это я тебе как авторитетный эксперт по женским сердцам заявляю. Я тут, знаешь ли, много чего слышу, пока ты своими важными делами занимаешься. Девчонки в курилке только о тебе и шепчутся — какой, мол, симпатичный адепт новенький появился, да еще и с руками из правильного места. Так что не зевай, пользуйся моментом!

— Надо же! — я искренне удивился. — Большинство медсестер? А я и не замечал…

Хотя, если подумать, это было и немудрено. Последнее время я был настолько сосредоточен на работе, на спасении пациентов, на своих проблемах с «Искрой» и рангом, что на все остальное у меня просто не оставалось ни времени, ни сил.

Да и не до амурных дел мне сейчас было, если честно. Поднять ранг, найти нормальную работу, разобраться с этим Фырком — вот мои первоочередные задачи. А девушки… девушки потом.

Я продолжил свой путь в кабинет Волкова, мысленно продолжая перепалку с Фырком, который теперь принялся давать мне ценные советы по соблазнению медсестер. Его познания в этой области, надо сказать, были весьма обширными и очень циничными.

Наконец, я добрался до нужной двери.

Кабинет Старшего врача смены. Фёдор Максимович уже был на месте, несмотря на ранний час. Он сидел за своим массивным столом и что-то сосредоточенно писал в журнале.

— Разрешите, Фёдор Максимович? — я постучал и приоткрыл дверь.

Фырк тут же уважительно присвистнул у меня в голове.

— Ого! А вот это уже серьезный дядька! — прокомментировал он. — Волков Фёдор Максимович. Настоящий аксакал местной медицины. Мастер-Целитель, между прочим. Круче него в этой вашей больничке еще поискать надо. Хотя… — он сделал многозначительную паузу, — … и у него, как говорится, есть свои скелеты в шкафу. Да еще какие!

Было бы очень неплохо узнать, какие именно скелеты. Информация — это сила, а в моем положении любая информация о потенциальных союзниках или противниках могла оказаться бесценной.

— Да-да, Разумовский, заходи, — Волков поднял на меня свои усталые, но внимательные глаза. — Что у тебя? Случилось что-то?

Я коротко изложил ему суть своих претензий к Григорию Сычеву. Первое — подозрение во взяточничестве. Я рассказал про случай с бароном фон Штернбергом и довольное лицо Григория после его «забытого» фонендоскопа. Второе, и самое главное, — пьянство на рабочем месте. Тут я привел в пример вчерашний случай с фляжкой и его состоянием в конце смены.

К моему удивлению, Фёдор Максимович выслушал меня совершенно спокойно, даже как-то буднично, словно я ему рассказывал не о вопиющих нарушениях, а о погоде за окном.

— Понимаю твое возмущение, Илья, — сказал он, когда я закончил. — Но давай по порядку. Что касается «чаевых» от барона… Ну, это не совсем взятка в прямом смысле слова. Григорий же не требовал денег до того, как оказал помощь, верно? А если благодарный пациент, тем более такой состоятельный, как его благородие фон Штернберг, решил отблагодарить фельдшера небольшой