Овертайм для чемпиона - Дмитрий Валерьевич Иванов

Светка и не врёт! Чудеса, да и только.

— Хорошо. Только так: вместе приходим — вместе уходим. И уезжаем тогда, когда скажу.

— Ладно! — быстро кивнула Аюкасова, боясь, что передумаю.

И вот нахрена я согласился? Да просто любопытно с этим немцем пообщаться. Ведь он явно блатной сынок какого-нибудь дипломата высокого полёта. Другие в МГИМО не учатся.

Глава 26

Глава 26

С утра с Оксаной паровозим в ЦК к восьми. Надо, чтоб Гриша глянул и благословил наши вчерашние наметки. Тем более он у нас из тех, кто появляется на работе стабильно на час раньше.

— Неплохо… — тянет шеф, перелистывая бумаги. — Но как-то… беззубо, что ли. Ладно, Толя — молодой сотрудник, ему простительно. Но ты, Оксан, что? Ты же прошлый раз материалы к профсоюзному съезду готовила — всё чётко было. А сейчас что случилось?

— Мир изменился, — отвечает его подчиненная. — Теперь надо гибче быть…

— Да тут одни общие слова! — отмахивается шеф, раздражённо тыча пальцем в лист. — Вода.

— Конкретики добавим, — соглашаюсь я.

Шеф вздыхает и откладывает папку.

— Чёрт с вами… Не знаю, Фалин это утвердит или нет.

— Григорий Михайлович, ну вы же сами знаете — он подпишет, не особо читая, — напоминает моя коллега.

— Не сомневайтесь, дожмём мы его, — добавляю я. — Теперь задача другая: сделать так, чтобы нашу платформу поддержали все. С поляками, правда, будет заруба. У них сейчас в профсоюзах «Солидарность», а эти слов не подбирают.

Шеф, хмыкнув, помрачнел.

— Знаю. Польшу мы, считай, уже из рук выпустили… Сейчас, глядишь, и ГДР под раздачу попадёт… как ты, Толя, пророчишь… Ладно. Езжай на свой Съезд. Вечером будешь? Начерно по всем пунктам пробежимся.

— Ясен пень. Раз приеду попозже, то имею моральное право свалить пораньше, — кидаю напоследок свою коронную фразу и выхожу из кабинета следом за Оксаной Петровной.

Идём к себе, на рабочие места. Коллеги в отделе на нашу с Оксаной совместную работу реагируют сдержанно, но с заметным интересом. Впрочем, с утра никто ещё толком к работе не приступил — чай, разговоры о личном.

— То-о-оля-а-а, — нараспев протянула Агне. — А откуда у тебя такой харо-о-оший костюм?

И, не дожидаясь ответа, без всякого спроса ухватилась за лацкан пиджака.

— Купил в ЦУМе, — буркнул я, аккуратно высвобождаясь.

— В закрытой отделе, ой… секции? — проявила осведомлённость Агне.

Сегодня она была в светлых брючках — не вызывающих, без намёков, но очень хорошо на ней сидящих.

— Я бы тоже хотела такую щика-а-арную весчь!

— Скромность украшает девушку, — напомнил я и поспешил свалить на заседание.

Вечером удалось поговорить с Мартой. Правда, половину разговора она отчитывалась по нашим коммерческим делам, а в конце поведала о новом правительстве в Норвегии.

Из сбивчивой речи подруги я, если честно, нихрена толком не понял — плохо это или хорошо, что к власти пришли новые люди? Какая-то коалиция: Хейра, христианская народная партия и партия центра. Ладно, спрошу на работе у своих — там точно в курсе.

— Новая правоцентристская коалиция, как и прежний кабинет в составе Рабочей партии, не имеет парламентского большинства и будет искать поддержку у других партий, — «пояснила» мне Оксана, когда я поделился новостями.

Вот и что она сказала? Для меня это прозвучало как заклинание вуду: ни что случилось, ни чем это грозит — непонятно.

— Сам знаю, — тем не менее важно соврал я.

— Что-то не слышно о потрясениях в ГДР, — ехидно заметила Оксана, намекая на наш недавний спор.

Однако с датой отставки Хонеккера я, понятное дело, «угадал». Сняли его восемнадцатого, в среду.

А ещё восемнадцатого дембельнулся Бейбут. Но поехал, гад такой, не ко мне — в столицу, а к себе, в Казахстан. Не иначе с намерением покорить там всех баб: часть из них попортит, часть… ну, с остальными он ещё не определился, что делать. Ко мне же обещал заехать, как только сможет.

Ну не гад ли? Я ему тут уже и местечко присмотрел, и варианты прикинул…, а он — в казахские степи укатил.

В среду вечером у меня были дела в институте, и после всех заседаний я рванул туда, так что на работу попал только девятнадцатого.Захожу в кабинет сияющий, с газетой «Правда» в руках.

— Знаю я, что сняли, — спокойно отреагировала Оксана, читая газетную статью. Это была даже не статья, а небольшая заметка. И начиналась она так:

«Генеральному секретарю Центрального Комитета СЕПГ Товарищу Эгону Кренцу… от…»

Короче, наши СМИ тупо тиснули поздравительную телеграмму от Горбачёва. И попробуй тут пойми, что произошло нечто масштабное — сняли генсека!Со стороны всё выглядело по-дружески: один генеральный секретарь поздравил другого. Как будто так и было задумано ещё лет пять назад, и не иначе как с одобрения Кремля. Подавляющее большинство граждан СССР, уверен, вообще не поняло, что случилось что-то важное в самой дружественной нам социалистической стране.

Но, конечно, не у нас в отделе.

— Я это ещё вчера знала, — сообщила Оксана, не отрываясь от газеты.

— Ты где вчера была? Так-то я тоже вчера знал, даже заходил к тебе… — не удержался от вопроса я.

— У меня встреча была… со знакомым… в ресторане, — ответила Петровна и неожиданно покраснела.

И правда — причёска у неё новая, и брошка какая-то неслужебная.Сотрудники и сотрудницы посмотрели на Оксану Петровну с заметным удивлением — значит, случай и вправду неординарный. Даже Катя оторвалась от моего компьютера — а уж про Агне и говорить нечего: я уловил в её глазах хищный блеск, сулящий Оксане Петровне скорый, но, вероятно, вежливый допрос с пристрастием. Сначала вежливый, а потом — с пристрастием.

Такое событие в отделе: у Оксаны Петровны свидание! Какой тут, к чёрту, Хонеккер?

Тут то как раз мне и позвонил Бейбут. Домашнего телефона у меня пока нет — к слову, надо бы озаботиться этим, — а вот номер служебного я оставил в крайкоме Красноярского КПСС.

— Чё тебе там делать-то, дома? — ворчу я в трубку. — На учёт становиться