Овертайм для чемпиона - Дмитрий Валерьевич Иванов

Ой, бедная племяшка… Выживут ведь из хаты. Квартира-то бабкой Ирине оставлена.

Кстати, так и не получилось заехать к Алисе в больницу, хоть и собирался. Дел — куча, ничего не успеваю. И это при том, что в институте я уже больше недели не появлялся.

В ЦК приходится выкладываться по полной, и Оксана Петровна мне тут серьёзно помогает…

— Да, рыть перестали — после того как Данилову сказали, кто приходил и предлагал помощь. А сегодня проверку вообще закончили ещё до обеда, — сообщает меня Ирина. Голос у неё бодрый, даже с ноткой удивления. — А банкет, как ты и предложил, будет в воскресенье, двадцать второго…

— Да, я так сказал. Но мне, если честно, не очень хотелось бы там быть…

— Анатолий, я прошу… Твоё имя сейчас что-то значит. И для банка это было бы… полезно.

— Ладно, — вздыхаю я. — Говори адрес и во сколько.

— Кстати, можешь со своей девушкой… Ну, с той, про которую говорил, что с ней на день рождения идёшь…

— Это просто знакомая, — перебил я. — И вряд ли она захочет два дня подряд бухать.

— Ты ж не пьёшь… — проявила осведомленность по поводу моей персоны Ирина.

— Я-то нет, — подтвердил я. — А вот она…

Но я оказался не прав — Светка с радостью согласилась посетить один и тот же ресторан «Арбат» два раза подряд!

Специально её позвал — хотел оценить степень Светкиного интереса ко мне. А то когда она приглашала меня на днюху к своему немцу, то упирала на то, что в «Арбате», мол, есть эротическое варьете: сама она такое не любит, а вот мне должно понравиться. И вообще, у неё, дескать, полно вариантов, с кем пойти, но просили пригласить именно меня.

— Видел я в Норвегии подобное, — лениво отреагировал я. — А мой друг даже приват-танец заказывал.

— Врёшь! Хотя… ты не врёшь обычно, — Светка закусила губу, разглядывая меня. Наверняка пыталась отыскать на моём лице следы вселенского стыда, который, по её мнению, просто обязан испытывать за такое любой приличный коммунист.

Короче, на банкет идти она согласилась. Вишь, как оказалось — и без чьих-то просьб готова со мной время провести!

На самом деле к Светке у меня есть ещё одно важное дело. Я всё-таки решил навестить чету Горбачёвых. Ну а что? Раз звали. Надеюсь, заведут разговор о развале соцлагеря. Я вот, кстати, до сих пор толком не понимаю, как сам Горби к этому относится. Думаю, вряд ли с восторгом. Скорее уж просто плывёт по течению.

Сегодня, кстати, закончился съезд в Венгрии, и парламент принял решение о многопартийных выборах. Мало того, решили ещё и президента выбирать. Будет, конечно, ещё референдум в ноябре, но мне и так всё ясно.

А вдобавок сегодня же в Болгарии министр иностранных дел опубликовал письмо, в котором сдержанно, но вполне однозначно призвал… к изменениям в стране. С учётом того, что происходит в ГДР и Польше, ситуация для соцлагеря складывается, мягко говоря, критическая.

Оказалось, отмечать день рождения мы будем не в «Арбате». Где-то там, в подвале, ниже первого этажа, есть ещё ресторанчик — «Лабиринт» называется. «Арбат» — это для ориентира, чтобы понятно было, куда ехать.

А я-то уже губу раскатал на варьете. Оно, насколько я знаю, в главном зале — в «Арбате» я бывал. А вот в «Лабиринте», думаю, такого безобразия не предусмотрено.

— Нам в малый зеркальный зал, — важно сообщила Светка швейцару у входа.

Одета она сегодня была на удивление неброско: джинсы да белая кофточка. Зато причёска — «от кутюр», как она сама выразилась. Я, конечно, в этом не разбираюсь, но если Светка похвасталась, значит, что-то там действительно замороченное.

Зеркальный зал оказался спрятан в глубине ресторанного комплекса. К нему вёл узкий коридор с двумя поворотами, обитый тёмным деревом.

По дороге у меня возникло стойкое ощущение, что я выхожу из общего ресторанного пространства во что-то более закрытое, почти интимное. Словно мы шли не на вечеринку, а на тайную встречу каких-нибудь масонов.

Оглядываю зал. Столиков здесь десятка два, не больше. Овальные, круглые, рассчитаны максимум на четверых, и почти все пока пустуют. Но есть небольшая сцена. Там девушка в вечернем, строгом и блестящем, играет что-то на фортепьяно.

Вдоль стен — зеркальные панели в латунных рамах. Свет — матовый, с потолка, слегка рассеянный. Всё вместе создаёт эффект уюта для избранных. Или для тех, кто решил, что он избранный.

Наши четыре столика стоят в углу, откуда нам уже машут рукой.

Только подошли, как официант принялся раздвигать ширму из резного дерева — почти как шторы. О как — нам ещё и дополнительную приватность создают!

Пока, кроме нас со Светкой, на месте всего трое: сам именинник и две девушки.

— Зер гуд! Здарствуйте, Толя! — Фриц на Светку особого внимания не обратил, мне же обрадовался, как выигранному в лотерею автомобилю.

Впрочем, причина радости выяснилась быстро: немец оказался боксёром-любителем. Плюс, как оказалось, про меня был наслышан. И девицы, его подружки, — уж не знаю, как он сразу с обеими управляется, — явно тоже знают, кто я такой.

Одеты они, не в пример Светке, дорого и вызывающе. У одной вообще на шее цепь с массивным кулоном. Причём цепь такая, что в девяностых любой браток носить её счел бы за счастье. Разве что кулончик в виде сердечка снял бы — больно уж он бабский. Ну, или заменил бы на крест с бриллиантами — чтобы и по моде, и по понятиям.

Болтаем на немецком, что вызывает у подруг некоторое недовольство. Те вроде как понимают немного, если говорить медленно да ещё и повторять — чему-то же их в МГИМО всё-таки учат. Но мы-то — бегло.

Светка, как и обещала, ведёт себя тихо. В основном молчит, лишь сдержанно улыбается. Даже подарок вручила без слов — просто протянула Фрицу коробочку с часами в корпусе из жёлтого металла.

Механизм, по всему видно, дорогой. Интересно, откуда у Аюкасовой такие деньги?

Народ постепенно подтягивается, и вскоре компания собирается полным составом: шесть парней, включая меня, и десяток девушек. Причём видно, что почти все они друг друга знают: одногруппники, однокурсники. Но внимание почему-то достаётся в основном мне. Даже немного неловко стало.

Тем временем официанты расставляют на столах закуски и выпивку. Так, что тут у нас… жюльен, мясо по-французски,