Между добром и злом. 8 том - Кирико Кири

— Это дело на её родителей, — кивнул Кондрат, нахмурившись.

— Именно. Не убивал их никакой герцог. Их анонимно обвинил в том, что они ведут подрывную деятельность, и секретная служба за это зацепилась. Они их запытали до состояния, когда жена не оговорила себя с мужем, после чего их казнили.

Кондрат задумчиво разглядывал документы.

— Они н сообщили об их измене, иначе бы тех признали предателем, а Дайлин не светило сюда поступить.

— Да, по какой-то причине, — кивнул Вайрин. — Возможно, это было связано с тем, что специальная служба признала их невиновными, и ей бы очень не понравилось, что кто-то другой просто похитил и запытал её сотрудников. Был бы скандал. Ну, что скажешь?

— Значит мотив у неё был, ты хочешь сказать, — произнёс Кондрат.

— Ну мне кажется, что на лицо. Посмотри здесь, — ткнул пальцем в последний лист Вайрин. ­ Чью ты подпись видишь?

— Императора. Да, я знаю, что все приговоры секретной службы подписывает лично император, но таких дело была уйма.

— Да, и тем не менее у Дай-ки был мотив. Смерть родителей, причём довольно страшная — это повод для кровной мести. А теперь прибавь сюда, что у неё была такая возможность, ведь она могла получить доступ к хранилищу улик. Отсюда и отпечатки на коробке.

Кондрат кивнул, читая документ.

— Мотив — смерть родителей, — повторил он. — Способ — яд. Отсюда и отпечатки на коробке.

— Да! А ещё у неё ведь очень дальние кровные узы с семьёй императора. Кто сказал, что они никогда не поддерживали связь с дальними родственниками? — продолжил Вайрин. — Про такие связи не забывают. А учитывая «всеобщую любовь» к императору, не факт, что те не решили бы от него избавиться, чтобы занять место самим или если попали в немилость.

— Да, пронести во дворец яд и найти того, кто согласился бы отравить императора, не проблема, — кивнул Кондрат. — Меня другое смущает в твоей теории…

— Ты про отпечатки? Так они ведь есть, — тут же кивнул Вайрин, перебив Кондрата. — Можно сказать, что она должна была знать про отпечатки, и именно здесь может крыться фокус. На бутыльке, который стопроцентно стали бы свидетельством против неё, она не оставила. Зато они есть на ящике, ка отвлекающий манёвр. Ты же знаешь это фишку, типа вроде бы есть какое-то подозрение, но оно выглядит слишком притянутым и заставляет думать, что такую глупую оплошность преступник не допустил бы.

— Но я не про отпечатки, — покачал Кондрат головой.

— Эм… отпечатки, мотив, даже возможность отравить… — Вайрин загибал пальцы, считая улики. — Что я пропустил?

— Откуда она узнала о родителях?

— Э-э-э… как-нибудь?

— Как-нибудь, ­— согласился он. — Но как именно? Это архив секретной службы, и туда разве что император имел доступ.

— Может кто-то рассказал?

— Кто?

— Я не знаю… может предатель из секретной службы? — предположил Вайрин.

— Предатель… — протянул Кондрат, рассаживая по комнате. — Если только это не директор. Он был единственным, кому до этого был толк.

— Ну или кто-нибудь… я не знаю… из сотрудников, которых подкупили. Но да, директор мог подкинуть ей идею и вариант, — не стал отрицать он.

— Только ему бы не потребовалась помощь Дайлин. Как иен потребовалась помощь вообще любого, кто работает в секретной службе. Достать через своего яд было бы очень просто даже без вмешательства директора.

— Ты хочешь сказать…

— Что если это не замысел самой Дайлин, то использовать её в убийстве было бы слишком рискованно, — кивнул Кондрат.

— Но мотив есть, верно?

— Верно.

— И способ имеется. Императорские корни — это не хухры-мухры, дальние или нет.

— Да, — согласился его старый друг.

— И способ тоже. Вопрос лишь в том, кому именно она передала яд.

— Почему ты так копаешь именно под Дайлин? — спросил Кондрат. — У директора были все возможности и даже мотив, у принца тем более был мотив и возможность. Я про Тонгастеров вообще молчу. Советник, который вытесняет принца и женит принцессу на своём сине, входя в императорский род…

— Принцесса не наследник.

— Только ни при вопросе, когда надо удержать порядок и мир в империи. У них достаточно влияния, чтобы всё устроить. Четверо подозреваемых, но ты зациклился именно на Дайлин. Почему?

— Я… я не знаю, — честно признался Вайрин. — Наверное, потому что я её знал хорошо, но все эти странности с ней… отпечатки, прошлое родителей, её преследование в архиве, будто она пыталась мне помешать…

Кондрат несколько секунд смотрел на Вайрина, после чего похлопал по плечу.

— Если ты считаешь, что она виновна, то расследуй дальше, но основывайся на фактах, а не как директор секретной службы «я так чувствую». Сейчас всё, что ты сказал, было косвенными доказательствами, не более. Нужны прямые. Очень легко обвинить человека, но… дальше… Дальше тебе придётся с этим жить.

— Да, я помню… — вздохнул тот. — А ты, смотрю, на опыте, да?

— Был момент, ­— не стал отрицать Кондрат. — Но я, наоборот, отрицал все улики. Кончилось всё тем, что я потерял всех. Именно поэтому пусть я и не считаю, что причастность Дайлин к этому маловероятна, однако вычёркиваю её из подозреваемых. Нужны доказательства, а на неё их столько же, сколько и на остальных.

— Чувствую себя предателем, — пробормотал Вайрин.

— Это не предательство, а беспристрастный подход к расследованию. В своё время именно на этом я и прокололся, поверив близким. Но ладно, оставь это пока. К нам уже должны были завести троих человек, которые на тебя напали. Будешь присутствовать на допросе?

— Это те упыри, что напали на нас?

Кондрат кивнул.

— Будем выбивать правду?

— Посмотрим по обстоятельствам.

Чем дальше заходила ситуация, тем сложнее было придерживаться тех норм, которые Кондрат сам и пропагандировал. Потому что никто лучше него не знал, что добро побеждает лишь в том случае, когда способно опуститься на уровень зла. Такие люди, зная, что им ничего не будет, станут смеяться тебе в лицо, пользуясь теми правами, которые у них есть не чтобы защищаться, а чтобы