Между добром и злом. 8 том - Кирико Кири

Так, будто высота была всего-ничего. Только острый глаз мог заметить, как под мужчиной за какие-то полметра внезапно возникли потоки воздуха, едва заметные, как торнадо, которые и подхватили его, не дав разбиться.

Маг.

Он бросился вдогонку за подозреваемым, выскочил на улицу, но всё уже было кончено. Человек извивался на мостовой, затянутый в тонкие, как нити, путы с ног до головы, сотканные будто из света. Над ним уже стояли двое.

— Стареешь, Феликс, — усмехнулся один из них.

— Ну с такой работой это и не мудрено, — выдохнул он. — Прошёл бы ты то, что проходил я, сам бы постарел.

— Ты про всё те же северные байки? — хмыкнул один из магов.

— Байки? Да будь это байки… — выдохнул он. — Ладно, грузим и возвращаемся, а то нас ждут.

* * *

Работа в специальной службе расследований кипела.

Пока одни ловили куратора группы секретной службы, другие уже готовились к новым операциям. Ход Кондрата с бандитами довольно скоро начал приносить свои плоды. Вот начала всплывать информация о анонимных покупателях оружия, об интересующихся съёмом жилья в злачных районах и ищущих головорезов для очень грязной, опасной и хорошо оплачиваемой работы. Всех их старались проверять по мере сил, и в большинстве это были ложные вызовы, пока однажды не попалась квартира, где проживал один из дознавателей секретной службы совсем не последнего порядка.

— Будем пытать? — спросил Вайрин. — Или сначала по-доброму?

— Сначала по-доброму, — ответил Кондрат.

Он старался придерживаться правил даже сейчас, пусть и понимал, что трудные времена требуют трудных решений, и тот, кто их всячески избегает, обречён не только проиграть, но и погубить всех, кто за ним пошёл. А потому он сам давал человеку выбор, что делать.

И что странно, люди выбирали не говорить добровольно. Они что, не понимали, что их будут пытать? Они не знали, что это такое? Никогда не видели, как ломают пальцы и выдирают ногти, что было самым простеньким из списка? На что они надеялись, выбирая этот вариант, а потом рассказывая абсолютно уже через десять минут, да так, что их заткнуть было невозможно.

Кондрат этого не понимал, ему это было не интересно, но за других сказать он это не мог. Возможно, они получали какое-то садистское удовольствие, мучаясь за директора. Нет, ему было знакомо слово «преданность», но быть преданным человеку, который вырезал целые семьи… ну такое себе, по его скромном мнению.

Но по-доброму не получилось. Дознаватель секретной службы сидел и улыбался Кондрату в лицо, ещё на что-то надеясь.

— Думаете, я вас боюсь, мистер Брилль. Думаете, что вы можете победить в этом сражении?

— Они с каждым разом становятся всё самоувереннее и самоувереннее… — пробормотал Вайрин. — Такое ощущение, что они где-то избыточной смелостью заразились.

— Мистер Легрериан… — перевёл тот взгляд на Вайрина. — Наслаждайтесь мнимой власть, пока есть возможность. Но мы оба знаем…

Вайрин очень громко зевнул.

— Мы оба…

И Вайрин ещё раз очень громко зевнул. Мужчину слегка перекосило.

— Мы оба знаем, что… — попытался он договорить скороговоркой, но зевок Вайрина был тут как тут. Он даже рот ладонью закрыл.

— Смейтесь, мистер Легрериан, сме…

И опять Вайрин зевнул, после чего посмотрел на Кондрата.

— Мне кажется или они становятся всё тупее с каждый разом? Нет, я серьёзно, посмотри на этого дебила, — кивнул он на мужчину, который будто и не находился с ними в одной комнате. — Ну дебила же кусок, выёживается, хотя ему Плэжер очень скоро будет яйца ржавыми ножницами отрезать.

— Вам меня не…

— Мнимая преданность, — пожал Кондрат, даже не обратив на того внимания. — Они верят в то, что занимаются чем-то очень важным. А когда им начинают отрезать гениталии, вспоминают, что оказывается не настолько они уж и преданы, и в принципе не горели желанием там работать. Ладно, я так понимаю, что второй вариант.

— Эй я ещё не дал ответа! — возмутился тот.

— Так его и не нужно, — взглянул на него Кондрат. — Вы же сами сказали… как там… что вы победите и так далее.

— Я так не говорил!

— Как бы то ни было, удачного вам времяпрепровождения… — Кондрат вышел из камеры под какие-то оправдания, летевшие ему в спину.

Если он так же запоёт соловьём и при Плэжере с Рендольсонгом, то, скорее всего, они-то и до пыток не дойдут. Всё-таки у них работали не садисты, если не считать их палача, которого не корми, только дай кому-нибудь ногти вырвать. Кондрату даже стало казаться, что в последнее время тот стал каким-то счастливым на фоне происходящего, когда поток тех, кого надо допросить, резко увеличился.

Уже на выходе они столкнулись с группой людей из службы безопасности, которые тащили какого-то человека. За ними хвостиком бежала Дайлин.

— О, Кондрат, привезли куратора группы. Вот только что маги доставили. Будешь участвовать в допросе?

— А я смотрю, ты уже вооружилась, — хмыкнул Вайрин, смерив её внимательным взглядом.

— Да. Потому что я сыщик, — кивнула она, гордо задрав голову.

Между ними повисла тишина. Дайлин смотрела на Вайрина с вызовом, Вайрин на неё с подозрением, будто пытался разглядеть в ней совершенно другого человека. Их противостояние вышло на новый уровень. Вайрин не мог заглянуть в голову человеку, которого считал своим другом, однако вела она себя подозрительно. То и дело он замечал, что она украдкой следит за ним, следует по пятам, будто чего-то хочет. Это… нервировало…

Повисла неловкая пауза, полная напряжения, которую нарушил Кондрат.

— В гляделки потом сыграете, — холодно произнёс он. — Дайлин, все вернулись?

— Да, всё нормально, никто не пострадал. Сказали, пытался убежать, но недалеко.

— Отлично. Ты хочешь допросить его?

— Я тоже хочу допросить его! — возмутился Вайрин. — Почему ты мне не предлагаешь?

— Ага, только дело ведёт сейчас специальная служба, — хмыкнула надменно Дайлин. — Что тебе там делать?

— Да только дело вы ведёте с позволения защитника императорского двора, так как убийство императора — это моё дело, — сразу расправил он плечи.

— Плохо справляетесь со своей работой, защитник императорского двора, раз это дело у нас.

— Потому что я так сказал.

— Так, достаточно, — Кондрат вклинился между ними. — Пойдём на допрос втроём.

— Да много будет, а Дайлин своим видом будет убивать всю