Кормление - Энтони Райан

— Уже поздно, — заметила Эйлса, пока Стэйв продолжал внимательно осматривать мост. На взгляд Лейлы, небо не так уж сильно потемнело. Возможно, у них был еще час дневного света, прежде чем тени начнут удлиняться. Но она помнила, как дрожали руки Эйлсы, и слышала напряжение в ее голосе. Собака, возможно, и отвлекла ее, но это было временно. Нервы Эйлсы, растянутые годами и теперь испытанные до предела, начали сдавать.

Вспомнив о собаке, Лейла перевела взгляд за плечо, но та уже ушла. Вернулась к тому, кто ее кормит, подумала она, хотя не могла представить, чтобы кто-то жил среди этих деревьев.

— Не будем торопиться, — сказал Стэйв и двинулся вперед. — По одному. Держитесь края и следите за следами. Следите за разрывами.

Всего нескольких шагов по мосту хватило, чтобы убедить Лейлу в том, что осторожность Стейва оправдана. Рельсы были уложены на платформу из листового железа, поросшего мхом и сильно проржавевшего. Коррозия была настолько глубокой, что под ней виднелась быстро текущая река. Поэтому они были вынуждены идти по относительно неповрежденному основанию левой арки. Поверхность, пригодная для ходьбы, была всего несколько дюймов в поперечнике, поэтому им пришлось перейти на походку «нога впереди другой, — что замедлило продвижение.

— Значит, она не последовала за нами? — спросила Эйлса, бросив сожалеющий взгляд на дальний конец моста.

— Я ее не видела, — ответила Лейла. Как последняя в очереди, она была обязана остановиться, когда это сделала Эйлса. — Полагаю, она ушла домой, где бы он ни находился.

— А я-то надеялась, что она пойдет за нами до самого конца. — Эйлса повернулась, чтобы продолжить путь. — Было бы здорово снова завести собаку.

— Домашние животные запрещены.

— А, к черту. После пятнадцати переходов, если я захочу завести домашнее животное, я заведу гребаную...

Ее слова закончились удивленным и болезненным вздохом, когда справа от ее ноги взорвалась ржавчина. Коготь, пробив разлагающийся металл, словно мокрую бумагу, вонзился в лодыжку Эйлсы. Увидев сквозь дыру внизу оскаленную морду беты, Лейла выхватила револьвер, но Стэйв уже открыл огонь. Залп пуль разнес металл и плоть в клочья, и кормщик, потеряв хватку, исчез из виду. Лейла не услышала последующего всплеска за криками Эйлсы.

— ФАААААК! — Она упала на пролет, схватившись за лодыжку, кровь просачивалась сквозь пальцы. Услышав тревожный треск напряженного железа, Лейла потянулась к ней, но тут справа от нее сквозь ржавчину пробился еще один коготь. Лейла повернулась и выстрелила тем же движением, пуля подняла красный шлейф, ударившись о машущую конечность. Невероятно, но кормщик продолжал пробивать себе путь когтями, разбрасывая осколки красного цвета, когда появлялся на свет. Прежде чем выстрелить снова, Лейла увидела, как исказилось от боли лицо кормщика. Ненавидит солнечный свет, поняла она. Но все равно продолжает приближаться.

Следующая пуля попала кормщику в горло, заставив его перевернуться на спину, пока металл не поддался под его весом, и он не упал с глаз. Треск винтовки Стейва заставил ее перевести взгляд влево, наблюдая, как выбрасываются гильзы, когда он отстреливает короткими очередями дюжину или более кормщиков, которые теперь лезли в поле зрения.

— Лейла... .

Ее взгляд переместился на Эйлсу, лежащую с окровавленной раскинутой рукой, ее лицо было обесцвеченным и испуганным. Не успела Лейла протянуть руку, как ветеран забилась в конвульсиях, изо рта у нее вырвался фонтан красного цвета, а тело изогнулось, как лук. В грудине пробился клубок красного цвета, который можно было принять за кулак кормщика, когда пальцы раскрылись и вцепились в то, что осталось от туловища Эйлсы. Кормщик потащил ее вниз, и она исчезла в облаке порошкообразного металла. Лейла видела, как он уселся на верхние балки опоры моста, задрав голову и оскалив пасть, чтобы полакомиться своей добычей. Она выстрелила дважды, отправив хищника и жертву в стремительное течение.

Обернувшись к Стэйву, она увидела, как он, приседая, отбрасывает в сторону магазин, вставляя в винтовку второй. Кормщик забрался на траверс сверху, неестественно длинная рука потянулась к шее Стэйва. Лейла выстрелила ему в грудь, но он удержался, из его рта в конвульсиях вытекала темная жидкость. Прицелившись в голову, Лейла нажала на курок при пустом патроннике.

— Черт! — Она стала нащупывать в карманах патроны, приседая и открывая цилиндр револьвера, чтобы вставить их на место. Снова услышав выстрел из винтовки Стейва, она подняла голову и увидела, как он всаживает пулю в голову кормщика, все еще цепляющегося за балки. Когда она скрылась из виду, он перевел прицел на другую бету, ползущую вдоль основания арки. Остальные продолжали наступать, перепрыгивая с балки на балку, чтобы избежать града пуль, когда Лейла присоединилась к обстрелу Стейва. Она попала в одного, тремя выстрелами перехватив его в середине прыжка, после чего револьвер снова опустел. Она выбыла из строя. Резкое молчание винтовки Стейва дало понять, что он тоже.

— Прыгай! — приказал он ей, кивнув в сторону большого пролета, оставленного гибелью Эйлсы. Журчание воды внизу было крайне непривлекательным, впрочем, как и быстро приближающиеся кормщики.

— Мы оба, — сказала она, и ее потрясло выражение лица Стэйва, когда она обернулась к нему. Вместо напряженной боевой сосредоточенности она увидела нервное ожидание, даже согласие.

— Они не убьют меня, — сказал он, голос его был до абсурда спокоен, если не считать небольшой дрожи. — Нет, если она их послала.

Кормщик вцепился когтями ему в плечо, и она отшатнулась назад. Но вместо ожидаемого взрыва крови и оскала зубов, он вцепился, не погружая когти в плоть. Другая тварь опустилась и обхватила его ноги, и оба существа понесли его вверх и в сторону, словно он весил не больше младенца. Остальные продолжали наступать на нее, все с тем же косоглазым отвращением к дневному свету, но в их глазах ярко светился хищный голод. Стейва они есть не хотели. А вот ее...

Ближайший из них бросился на нее, и из его зияющей пасти раздался звук, напоминающий звук старого пильного диска о толстое дерево. Лейла вскинула револьвер и прыгнула.

21

Мост, лес и река закружились в хаотичном водовороте, а затем вода схватила ее как ледяной кулак. От шока она потеряла способность бороться с бурлящим потоком. Лейла усилием воли пыталась ухватиться за камни, которые скреблись и бились о нее, пока непреодолимая сила не потащила ее дальше. Она вновь обрела способность двигаться, когда ее легкие начали гореть, подстегиваемые адреналином, бурлящим в ее венах.

Течение ослабло, и она обнаружила, что