Наномашины, Неизбежность! Том 13 - Николай Николаевич Новиков

— Мне… мне страшно, — добавил он уже почти беззвучно, — Мне страшно… умирать… господин…

Он дёрнулся ещё раз, слабо, как рыба, выброшенная на берег. Пальцы ослабли, затем снова сжались, уже еле заметно. Потом дыхание просто не пришло, а грудь не поднялась.

Пальцы разжались.

Всё. Он умер.

Секунду в зале было абсолютно тихо. Потом кто-то вскрикнул, коротко и резко. Кто-то уронил бокал, и звон стекла стал сигналом для остальных. Люди начали пятиться, оглядываться! Кто-то прокричал имя, кто-то начал звать лекарей, кто-то просто завизжал от страха.

Кто-то попытался подбежать к телам и проверить их, его тут же оттащили.

Акира смотрел на тело Рью и чувствовал, как внутри него что-то холодное и липкое расползается вверх по позвоночнику.

Они… просто моментально погибли. Без предупреждения и совершенно без шанса это остановить. Их организмы просто перестали жить прямо на глазах — всего за несколько секунд.

И Акира… застывает. Первобытный страх стадного животного, увидевшего смерть соплеменника от неизвестной болезни пустил холод по его спине, перехватил дыхание и заставил замереть.

Осознание пришло почти сразу.

Только что погибли все Архонты Света в делегации.

Его взгляд медленно поднимается вверх. В зал. И видит Его: одиноко стоящего в темноте Михаэля Кайзера, смотрящего на Акиру. Прямо в глаза. Прямо и не скрывая.

Не скрывая мысли, которую он вкладывает во взгляд столь голубых, и вместе с тем — бездонно чёрных глаз, пожирающих свет:

'А теперь…

Ты боишься?'

Неотвратимость. Опасение. Безнадёжность. Апатия. Каскад чувств рухнул, стоило взглянуть в две чёрные точки глубоко внутри небесных глаз.

Сам того не понимая, Акира стал одним из немногих…

Кто столкнулся с первоначальной сущностью Михаэля. Третьим кусочком паззла, последней и финальной матрёшкой.

С тем, что начало просыпаться.

* * *

Я засовываю в рот последний кусок.

Он уже не еда. Это просто масса, которая должна оказаться внутри. Я засовываю его в рот пальцами, вдавливаю в горло, чувствуя, как сырая плоть тянется, цепляется за зубы, за нёбо, за язык. Вкус густой, металлический, сладковато-горький.

Зубы уже давно изменились от вкуса крови. Я чувствую это не как боль, а как будто внутри кости что-то распирает. Зубы вытягиваются, становятся тоньше, острее! Язык вдруг делается слишком большим для рта, а потом… он разделяется надвое. Два языка: в два раза больше вкуса.

Пока я жрал этот труп, я полностью принял, что не похож на человека. Я просто зверь. Даже мясо я держал не ладонью, а когтями.

Я жую. Медленно. Надо переваривать.

Каждое движение челюсти отзывается волной тепла вниз по горлу, в желудок, дальше, в Ядро. Там не просто переваривание. Там разбор. Вскрытие на уровне, который заметен лишь Рою.

Обжорство не ест — оно присваивает.

Я поднимаю взгляд и вижу, что на меня смотрят два человека. Они не вмешиваются, не комментируют, а просто смотрят — как на эксперимент, как на зверя в клетке.

И я проглатываю последний кусок. Он проходит вниз тяжело, как камень, но потом растворяется в тепле. Желудок скручивает, меня бросает в жар! Тошнота накатывает, но не из-за отвращения, а из-за избытка. Слишком много. Слишком быстро. Слишком не по-человечески.

Я закрываю глаза.

Делаю вдох.

И когда открываю, то смотрю на Алису. Девушка опёрлась рукой о стол и, зажмурив глаза, держалась за грудь. Дыхание у неё потяжелело, лицо скривилось, а губы она поджала, явно сдерживая подступающие чувства.

Со мной… тоже было не всё в порядке. Но у меня, казалось, было полнейшее отравление, с которым борется Рой.

За девушку же переживаний куда больше.

— Алиса? — Князев встал и положил руку поверх женской, — Ты как?..

Она не ответила. Однако, с этим жестом — начала успокаиваться: дыхание выравнивалось, руки дрожали всё меньше, а испарина на лбу быстро исчезла.

Алиса выдыхает с закрытыми, наконец выпрямляясь. Сглатывает.

— Как месячные, только раз в пять хуже, и в один момент. Ужас… — глубоко дышит она, — Из меня явно что-то вышло. И даже не ребёнок с ушками.

— Но… но ты в порядке? — непривычно видеть искреннюю заботу Князева.

Лисица хмурится, снова прикрывает глаза и глубоко вдыхает, явно погружаясь в себя.

— Ничего приятного. Это УЖАС как больно! И я точно стала слабее, — выдыхает и открывает глаза, — Нооооо если меня любить, целовать и кормить вкусняшками — вернусь в норму! Ну и поласкать… немножко можно…

Князев выдыхает. Да и я вместе с ним, заодно вытирая кровь со рта. То, как Алиса хлопает ресничками, пусть и всё ещё напряжённо, говорит что она крепкая девушка и точно это переживёт.

Значит теория оказалась верна — в ней отмерла часть Архонта Света.

— «Господа, приём. Новости… пиздец», — слышим мы в наушник.

У Алисы его не было, только у нас с Виктором. Мы переглядываемся. Хмуримся.

Ну это ещё что?

— «После поедания трупа… прямо в зале рухнуло четыре человека»

Чё…

— «Только. В зале. Их было. ЧЕТЫРЕ!», — Евгений будто не верил сам.

Виснет тишина. Я медленно поднимаюсь, чувствуя, как боль в животе проходит, оседая в Ядре.

Четыре… Архонта Света? И это только в сраной мизерной делегации?..

Что, нахрен?

Дела моментально стали куда хуже, чем казалось раньше. Намноооого, твою мать, хуже! Мы ожидали, что Япония сможет их производить, но мы потому и позвали Алису лично, потому что и понятия не имели, что вообще увидим подтверждение!

Мы не то что ЧЕТЫРёХ Архонтов под одной крышей не ждали, мы, нахрен, ни одного там не ждали!

И вы хотите сказать, что они мало того, что послали четырёх Лже-Архонтов гасить малолеток на Играх, так их там может быть ещё больше? Ведь мы уже гарантированно знаем, что и геном Небес у Сёгуната тоже есть! Сколько там Архонтов Неба⁈ Ещё пять⁈

Князев внимательно на меня смотрел. Его молчаливый взгляд говорил сам за себя.

А вот мой явно был необычным.

— По взгляду вижу, что есть что добавить, — тихо говорит Князев, — Умоляю, пусть это будут хорошие новости.

'Пользователь, всё удалось.

Получено колоссальное количество энергии. Ядро скакнуло на следующую ступень. Получена новая колония. Энергоэффективность плоти Архонта — лучшая, из всего, что мы поглощали!'

Одна из причин, почему мне было не по себе в том числе — рост Ядра. Он вызывает недомогание.

«Но и ещё…», — начал Рой.

— Да, есть… — пробубнил я, смотря на мерцающие руки.

Под моей кожей начинают бежать золотые искры, распространяясь словно электрическая паутина.

Теплота переполняет грудь. Дыхание учащается. Сердце бьётся быстрее! И я… даю волю силе!

Совершенно без труда я формирую над головой остроконечный светящийся нимб,