Эволюция Генри 5 - Владимир Алексеевич Ильин

Прочие камеры пустовали — где-то треть уровня, отделенного от остального пространства стенами, просматривалось почти насквозь. От этого шел легкий сквозняк, а в воздухе стоял запах пыли.

— Я скажу, чтобы поменяли матрас. — Кивнул я ей, изображая улыбку.

— И пусть принесут планшет с сериалами. Скука смертная! — Немедленно начала она наглеть.

— Организуешь? — Кивнул я референту.

— Да, разумеется.

— Ой, а кто эта красавица? — Словно только сейчас заметив девушку, Амелия поднялась с нар и, улыбаясь, подошла к решетке.

Отчего референт отшатнулась и отошла мне за спину.

— Мой помощник.

— Понятно. Если матрас мне не понравится, а планшет окажется пустым — я буду знать, кто виноват.

— Цветы тоже подбирались с ее помощью, — отметил я.

— Ясно, почему они пластиковые.

— Всего хорошего, Амелия. — Кивнул я, удерживая на лице благожелательное выражение лица.

Референт впервые опередила меня, а не вышагивала за правым плечом. Амелия умеет производить впечатление.

Впрочем, скоро останется только впечатление — я смотрел талантом, как кладка начала работать, выгребая из нее возвышение. Не знаю, как там насчет мира, но лично мне менталисты высокого уровня не нужны.

— Цветы не забирать, не менять. Уровень блокировать от проникновения. Постоянный контроль, следить за здоровьем. — Бросал я фразы, зная, что исполнят — и был в этом особый вид удовольствия.

Как поднялся наверх, не удержался, вновь посмотрел на долину. Машин больше не было, храм стоял с заколоченными дверьми — на стульчике рядом скучал татуированный бугай с автоматом, прислоненным к ноге. Оставили охрану, чтобы не разграбили.

Нашелся Томми — тот сидел почти на том же месте, где ожидала отъезда Марла. Лицо, полное отметок жизненного опыта, не прочитать достоверно — то ли грусть, то ли тоска, то ли равнодушие. Радости вот на нем не было.

А у кого она есть?.. Но так — правильно.

— К мистеру Виллани приставили охрану? — Спросил я вслух.

— Да. Так же к его услугам личный автомобиль с водителем, — немедленно донеслось из-за спины.

Референт — это чертовски удобно.

Машину с охранниками я высматривать не стал — раз есть, значит, где-то рядом.

— Вот что… Будете готовить планшет для Амелии — загрузите туда только фильмы ужасов.

— Осмелюсь спросить, можно ли сказать ей, что это ваше приказание? — Слегка дрогнул голос.

— Разумеется.

— Хорошо, — с изрядным облегчением выдохнула референт.

Надо же морально подготовить человека, если паучки вылупятся раньше времени.

— Что насчет президента? Есть новости? — Завалился я на диван.

Понял, что уселся на то самое место, где любила сидеть Марла — так ей удобнее было влезть мне под руку и тарахтеть что-то неважное, к чему можно было не прислушиваться. Она не обижалась.

Двигаться не стал. Забывать следует плохое, а хорошее — не отдам.

— Его люди уже приехали. — Принялась докладывать девушка. — Проверяют апартаменты в люкс-номере отеля «Времена года», это на седьмом уровне. Прибытие гостя ожидаем либо завтра утром, либо днем. Устраняют проблемы с дорожным покрытием.

— Опять все перекопали? — Слабенько удивился я.

— У президента — бронированный лимузин и тяжелые машины охранения. Вынуждены укреплять грунтовое покрытие.

— Понятно. Распорядись насчет обеда и до завтра свободна. Если наш гость приедет раньше — сообщить немедленно.

— Хорошего дня, мистер Генри. — Сдержанно попрощалась она и прикрыла за собой дверь.

Наверное, рада, что день так быстро прошел. Неведомо, что ей про меня рассказали, не имеет значения — рано или поздно мой талант продавит любые установки до симпатии.

Он, как я понял, накопительный — чем больше человек рядом, тем сильнее работает. Проблема только одна — я начинаю думать, что это искренне, и тоже стараюсь помочь. И вроде хорошее побуждение — только завершиться может паучьей кладкой…

«Сколько там было процентов наполнения?.. Не должны вылупиться…»

И ведь нет в этих сомнениях беспокойства. Потому что даже если проклюнется скорлупа, а кошмары из планшета появятся на уровне — ну и что?.. Кто скажет, что на не заслужила — после стольких разграбленных поселений и погубленных людей?

Я вжался в диван, пытаясь уловить знакомый аромат — он там был, остался в обивке.

— Что же этот мир с нами делает.

Самая мерзкая вещь — сон был не нужен, ни дневной — отдых богатых лентяев, ни ночной, от усталости.

Время до визита важного гостя в Новый город грозило обратиться вязкой, тягучей субстанцией, способной вытягивать из меня дурные мысли и перемешивать со светлыми воспоминаниями, обращая все в тускло-серое сожаление.

— Надо все это чем-то разбавить, — подскочил я.

В конце концов, был в городе приятель — я как раз обещал занести шефу четвертого радиального бутылек с духами.

И даже настроение приподнялось — мерзкое желание остаться одному, поглядывая на всех свысока, выцвело в эмоциях предвкушения скорой встречи. Опять же, дарить подарки — почти так же приятно, как их получать.

На том порешив, забрал из сумки бутылек, потом скептически посмотрел на рюкзак с Хтонью — та все еще жрала свое главное угощение.

«Взять ее или нет?..»

На уровень с Амелией не брал — да и тут, пожалуй, особого смысла не было.

Проблема в том, что и в дальнейшем этот вопрос будет постоянным — придется или тягать на плечах рюкзак с вечно жующим созданием, или понадеяться на власть Реликта.

Вроде как угрозы и нет. А с другой стороны — если бы не Хтонь, Томми с гарантией оказался бы мертв.

— Слушай… — Присел я с рюкзаком.

Почувствовал настороженное внимание — как от собаки, которая схватила какую-то гадость с земли и замерла, убежденная, что сейчас отнимут.

— Я, конечно, побаиваюсь того, к чему это приведет, но… Ты в курсе, что для лучшего поглощения лучше поместить еду внутрь себя?

Хтонь немедленно заверила, что так и есть — собственно, «рюкзак» и был Хтонью вокруг мертвой плоти Реликта.

— Есть еще небольшой секрет — надо еду измельчить. Тогда площадь соприкосновения с ней будет больше. И впитываться она станет быстрее.

Донеслось легкое сомнение — мол, и так все хорошо. Почти три десятка уровней в самой лучшей Хтони на планете — а значит, она все делает правильно.

— Да, но это за счет ванны возвышения, — продолжал я объяснять очевидное. — А вот если