Новый каменный век. Том 3 - Лев Белин

— ААА-АА!!! — гремели охотники.

Несколько лошадей попытались перемахнуть через реку, ударяя копытами по собратьям, добраться до нашего берега. Но тут же напоролись на длинные копья. Харт встретил одного, Белк — другого. Копья вошли глубоко, животные забились, закричали так, что у меня волосы встали дыбом.

Другие словили дротики на подходе. Падали в воду, бились, окрашивая её красным.

Я метал дротик за дротиком. Атлатль щёлкал, посылая смерть, и я не думал — только целился, только бросал, только убивал. Раз за разом! Снова и снова!

И каждый дротик уносил жизнь.

Визг, гогот, хрипы, плеск воды, крики людей, запах крови и пота, животный, тяжёлый запах — всё смешалось в один безумный водоворот.

А потом — тишина.

Она наступила внезапно. Как будто кто-то перерезал нитку, на которой держался звук.

Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на реку.

Она была красной. Вся. От берега до берега. Вода, ещё недавно прозрачная и холодная, теперь густела кровью, в которой плавали клочья пены и шерсти.

Тела тарпанов заполнили её. Они лежали, навалившись друг на друга, — десятки туш, перегородивших реку. Некоторые ещё бились в агонии, вздрагивали, пытались поднять головы, но силы оставляли их.

Те, кто выжил — кто не сломал ноги, не попал под удар дротика — вырвались. Я видел, как они несутся прочь по лугу, прочь от смерти, что настигла их сородичей. Это были самые молодые, сильные и выносливые из табуна. Их никто не преследовал. Табун должен жить.

«Десятки животных убиты за секунды. За один короткий миг в рамках их жизни», — думал я, не веря глазам.

Рука, сжимающая атлатль, дрожала.

На плечо легла ладонь.

Я повернул голову. Белк стоял рядом, глядя на реку. Никакой радости или ликования, только сдержанная благодарность духам и чувство выполненного долга перед стаей, перед тем местом, что мы занимаем у костра.

— Хорошая охота, — сказал он.

Я перевёл взгляд на убитых животных. На красную воду. На людей, уже спускающихся к реке с жердями и ремнями.

— Да, — ответил я. — Хорошая.

И почувствовал, как внутри что-то щёлкнуло. Принятие. Смирение. Понимание, что в этом мире нет места сантиментам. Есть охота. Есть добыча. Есть жизнь и смерть. И всё.

Где-то на том берегу Вака поднял руку, будто приветствуя удачу. И я поднял свою в ответ.

Глава 18

— Как это не знаешь? — удивился Белк, стоя с окровавленным кремневым ножом.

— Вот так. У нас в племени этим старшие занимались, — пожал я плечами, прикинувшись дурачком.

— И всё же странное у вас племя…

Нет, я в целом примерно знал, как свежевать туши. Всё же изучал эту тему, да и в деревне немало времени провёл. Но ведь есть свои тонкости, особенности. Да и лучше изучить это от начала до конца, а не пробовать-ошибаться-пробовать. Зачем, если всё уже придумано?

Мы уже оттащили большую часть туш ближе к лагерю, туда, где уже были расстелены старые шкуры и утрамбована трава. Даже если мы охотились, это не значит, что остаток дня кто-то будет отдыхать. Наоборот — работать придётся даже больше. Свежевание, разделка, обработка мяса, консервация и бог знает сколько ещё предстоит сделать.

А действовать нужно быстро. Мёртвые животные — продукт скоропортящийся. Да я и рад был заняться делом, чтобы не забивать себе голову Гормом, Вакой и прочими сложностями. Единственное, решил немного всё это отпустить. Уже мозг болит думать, буду смотреть по ходу дела. Пока Горм жив, да Аза держит Ваку в узде здравого смысла — я в относительной безопасности, особенно учитывая, что Вака заинтересовался моими знаниями.

«Как там говорится: „Будем живы — не помрём“? — усмехнулся я. — И война войной, а обед по расписанию!»

Как раз часть людей под руководством Анки в спешном порядке возводили коптильные стойки и копали мерзлотники в отдалении, там, где и так имелась глубокая впадина и тень. Там быстро можно добраться до вечной мерзлоты, что была даже тут. Эти ямы будут временными холодильниками: за один день-то всё не переработаешь.

«Ох, бедолаги…» — думал я, представляя, сколько усилий стоит долбить мёрзлую землю.

— Так покажешь? — спросил я.

— Покажу, — развёл он руками смиренно. — Сюда иди, — подозвал он.

— Так, — присел я у целой туши.

На нас выделили пять на пять тарпанов. Было решено, что первичной разделкой займутся охотники, а по мере разделки будем передавать дальше, создавая этакий конвейер.

И именно в этих условиях я увидел, почему Горма всё ещё уважают многие, даже если на охоте он себя уже не проявляет. Он филигранно руководил и распределял задачи, видел, кто и чем занимается, тут же распределяя людей по мере необходимости и умений. Стоянка сейчас напоминала муравейник, где каждый муравей чётко знал, что именно ему делать, благодаря Горму.

— Анка! Нет, не там! — рявкнул он на начальницу продовольственного склада. — По ветру ставь! За стоянкой!

— Да-да! — как всегда сварливо отвечала она.

— Что там с шкурами? Хага!

— Уже занялись! Мне ещё бы двух! — отозвался Хага.

— Возьми вон тех, — махнул рукой Горм на мальчишку и девчонку, бьющих баклуши за шалашом.

— Горм, куда кости? — спросила беременная женщина по имени Арата. С виду на месяце седьмом.

— Неси к жилищу Даке, там Раку отдай — он кости бьёт.

Вот так, словно дирижёр, руководил Горм. Впрочем, это нисколько не уменьшало звёздный час Ваки. Добычи было очень много. Шестьдесят или семьдесят голов. В неразберихе я даже представить не мог, что будет так много. И как будто с лучшего охотника спала ноша, а вот на Горма навалилась вдвойне. Ведь всё это нужно было переработать до того, как оно начнёт портиться.

— Эй, ты смотришь! — щёлкнул пальцами Белк, вырвав меня из созерцания кроманьонского менеджмента.

— Смотрю-смотрю! — кивнул я.

— Сначала камень или ещё чего кладёшь и переворачиваешь на спину, и чтоб не заваливалась. Живот к небу надо, — показывал Белк. — Первый разрез самый важный, — напомнил он, потряхивая ножом. — Начинаем отсюда.

Он ткнул в нижнюю часть грудины, между передними ногами. Оттуда, подцепив, повёл вниз, к половым органам, огибая те и вплоть до ануса.

— Мешки внутри не ткни, а то отмывать долго. И вонять будет — жуть, — предупредил он о брюшине и кишечнике. И вроде логично, но я вот об этом даже не думал.

Для такой большой туши, как тарпан, вероятно, будет использоваться техника снятия шкуры «полотном», но, как я понял, для ног иначе — вроде это называется «чулком». Он последовательно сделал циркулярные надрезы на ногах — в области скакательных суставов