Новый каменный век. Том 3 - Лев Белин

они делались в форме круга или овала, наверное, чтобы меньше осыпались. А глубиной была метра полтора, как раз достаточно, чтобы докопаться до мерзлоты. Рядом лежали связанные настилы, подбитые шкурой, что должны были служить крышей. А рядом один уже упаковали и засыпали землёй и покрывали дёрном.

«Так мимо пройдёшь и не заметишь, — подумал я, глядя со стороны. — Но раз жилище ставят, значит, хищники могут добраться. Их такое не остановит».

Ну-с, поглядели, и хватит. А то Мата так смотрит, что ещё секунда — и тоже возьмёт в оборот тунеядца.

— Белк, я к Аке, помогу ей с мясом, — сказал я и тут же направился к стоянке.

А за спиной услышал:

— А ты чего стал? Давай помогай женщинам!

А пока шёл к стоянке, решил заглянуть к Ветру. Потому пришлось сделать небольшой крюк, чтобы зайти к Даке и его развернувшемуся цеху по переработке кости. Правда, эта задача оказалась не столь срочной, так что ему выделили Зифа, Канка и ещё двух старух.

«Вообще, что за странное отношение к Зифу? — думал я, завидев громилу. — Шутки шутками, но на охоте он был бы кстати. Одним броском копья — двоих бы, наверное, валил. А его на кости, не таскать мясо, не снимать шкуры. Не понимаю. Но, наверное, у Горма имеются причины», — решил я.

И даже тут он был в отдалении от Даки и других, правда рядом с ним был Канк. Но они уже как-то нашли общий язык. И ведь не сложно вроде, а большинство шарахается.

— Дака, — кивнул я. — Тата, Акая, — и ещё женщинам.

На самом деле, они старухами не были в современном понимании. Лет сорок пять может, если судить по кольцам Венеры, щекам, нависанию века, ну и волосам. Но такое вот было разделение: за сорок — уже Тине, что переводилось примерно как «большое дерево». А после Тине ничего не было.

— Тебя ко мне определили? — спросил Дака, счищая остатки мяса с лопатки на постеленную шкуру. — Раку забрали, а с костями тоже нужно работать. Вот придут за костью, я скажу. И Горму скажу, и Ваке тоже. Нельзя так, — сетовал Дака в окружении костей.

«Вот такие бы остатки, да в пеммикан», — всплыла мысль при взгляде на кусочки мяса.

— Нет, Дака. Глянуть на кость решил, да на Канка, — перевёл я взгляд на юношу, а Дака сразу потерял ко мне интерес и продолжил ворчать. А я спросил у Канка: — Как раны? — и подошёл к Зифу, что держал волчонка за пазухой.

— Уна глянула, сказала — всё нормально. Повязки новые сделала, только чешется, — скривился он, выскребая костный мозг из разбитой кости в желудочный пузырь.

— Ну, в следующий раз не будешь прыгать спиной на рога, — пожал я плечами, погладив Ветра. Тот заворочался, просыпаясь.

— Да я же…!

— Не важно, — махнул я. — А Ранд-то где?

— Оставить сказал, — буркнул Зиф, нежнейшим образом раскалывая кость, чтобы не тревожить Ветра.

Бам!

Зиф ударил отбойником по берцовой кости, что лежала на камне, накрытом шкурой. Та треснула как раз вдоль, чтобы дальше можно было отбивать отколки, что пойдут на иглы, шилья, наконечники копий и гарпунов.

«Да он и с костью не хуже, чем с камнем, обращается», — кивнул я уважительно про себя.

— Я его в шалаш затащил, он всё жаловался, что солнце жарит, — недовольно добавил Канк.

— Ранд вообще любитель жаловаться, — развёл я руками. — Пойду проведаю его.

И я действительно собирался его проведать. Мне, признаться, было немного жалко его. Да, он тот ещё идиот и целый комплекс комплексов, но сейчас, когда община провела такую охоту и все заняты делом, он просто лежит в тёмном шалаше. И я понимал, что с ним никто не хочет иметь дело. Раньше терпели, так как он приносил хорошую добычу, а теперь — зачем? Но и кусать — никто его не кусал, всё же сын Ваки, да и ор будет. И вот так он остался совсем один.

А когда я откинул полог шалаша, он даже не повернулся ко мне. Просто смотрел в стену. Нехороший симптом. А ведь ему нужно восстанавливаться, и, к сожалению, ментальная составляющая неразрывно связана с физической.

— Ранд, — окликнул я.

Он нехотя повернул голову и глянул на меня краем глаза.

— Чего тебе?

— Проверяю, не помер ли ты.

— Не дождёшься!.. — прошипел он. — Когда я встану на ноги, только подожди!

«Ну, злость — тоже мотиватор. Хуже всего, когда эмоции полностью исчезают. Безразличие к окружающим, к себе — вот что страшно. А он ещё держится», — сделал я вывод. Боялся я именно депрессии. В этом не было бы ничего удивительного в его ситуации. Но я дал ему надежду, что нога заживёт, и он цеплялся за эту соломинку.

Я подошёл и ухватился за жерди, и потянул на выход.

— Эй! Куда⁈

— К Аке. Будем мясо дымить, — ответил я.

— А я зачем там⁈ Оставь!

— Нет. Будешь смотреть, может, веточки перебирать, найдём тебе работу. Кто не работает — тот не ест, — передал я библейскую мудрость, что иногда приписывают авторству Ленина. — Тебя стая кормит. Я тебя кормлю.

— Ты кормишь⁈

— Да, Ранд, именно я, — твёрдо сказал я.

На это он выдал тираду о том, сколько он кормил племя, что он мог меня убить, да и вообще. Но я не особо слушал. Тут главное — включаться тогда, когда он говорит что-то дельное, и выключаться, когда начинается словесный понос. А сам он выдыхается быстро, если не реагировать. Вот такой, не слишком идейный, забияка.

И когда мы прошли полпути, уже спускаясь по мягкому склону луга к жилищу Анки и Аки, нам навстречу вышла Уна. Она сразу заметила нас и поспешила. А я забеспокоился, увидев у неё в руках свёрток.

— Что-то случилось? Кого-то ранило? — спросил я, опустив Ранда на траву.

— Да, один охотник порезал руку, когда шкуру снимал. Но рана не сильная, я всё сделала, — отчиталась она.

Но только её вид не стал менее взволнованным. Она мялась, ручки сжимали свёрток, а глаза нервно глянули на волокуши.

— Уна, что случилось? — повторил я, подходя ближе, и уже совсем рядом шепнул тихо, чтобы Ранд не слышал: — Горм?

— Ему больно, Ив, — ответила она так же тихо. — Я просила не идти на охоту, но он пошёл.

Вслух я не стал говорить, но понимал — он вождь и должен быть на такой охоте, такие тут порядки. И не в тылу, а впереди. Как бы неразумно это ни звучало.

— Кость цела?

— Я смотрела спину после охоты — да. Но…