Новый каменный век. Том 3 - Лев Белин

— Мой дар духам! Я — Вака, что ведёт волков и учит щенков! Я — Вака, прошу дать силы и забрать страх из их тел и мыслей! — оглядел он охотников и молодняк, которым ещё предстояло познать настоящую охоту. — Мне же не нужна сила и не нужен страх! Помоги им, а меня оставь таким!

И он тут же развернулся и пошёл на свою шкуру. Он сказал всё, что хотел. Попросил не за себя, а за своих волков. Такой уж он, Вака, и глаза, что смотрели на него, заслезились от дыма. И этот же дым принёс мысль, что слишком часто посещала голову старика, что теперь жалко звался — Аза.

«Правильный ли выбор я сделал тогда, когда два охотника встретились на тропе? — думал он, смотря на волка, что когда-то воспитал. — Но тогда и я был иным, и стая была другой. Сильной и крепкой, как узел сосны. А взрослых волков было больше, чем молодых волчиц. Я думал, что он… — Аза перевёл взгляд на Горма, на замученного, старого и слабого волка, что стал тенью самого себя. — … вдохнёт порядок, укрепит ремни, что вяжут нас вместе. Я верил в это».

Но внутри у него свербело от осознания, что рука того, кого он избрал, оказалась слаба, змей ест его, и он сгорает как сухой мох — тлеет на глазах. И плоть его скоро отринет дух, он отправится к предкам и сядет у костра, оставив слабую стаю, слабых волков. Горм положился на старых волков, что сотрясали дымный воздух пещеры, балуя щенков и шепча сказы былых охот, когда те должны были уже держать камень и нестись за добычей. И он дал волю Ваке, позволил ему собрать верных волков, оторвать щенков и взрастить в них дух ярости, что никогда не покидал его самого. И Вака зимами и лётами полнил пещеру добычей. Горм думал, что так будет всегда. Что это правильно.

Но у стаи не должно быть двух вожаков.

И вот — стая наполнилась волчицами и щенками, взращёнными в тепле, с сытыми телами и слабыми костями. А Вака в погоне за тенью былого потерял своих лучших молодых волков, потерял свою плоть, едва сошли снега. И это был единственный раз, когда он не послушал Азу. Ведь Аза видел, что Руши, что волки — ещё не готовы к великой охоте, что Горм не сумеет защитить их. Но Вака был глух.

А у него, у Горма и Ваки, больше нет лет, чтобы понять ошибку, чтобы перейти реку и воспитать новых щенков как следует.

— Пусть реки полнятся кровью! Пусть шкуры греют мою плоть! И камень рушит кость зверя! — прокричал хрипло Харт и бросил переднюю ногу зверя в костёр. — Да равнина даст нам мясо до новой травы!

Он смотрел, как радуются волки, как упиваются хорошей добычей, не видя, что ждёт их за горизонтом. Лишь то, что под ногами, что перед глазами. Их не волновала стая, только свои шкуры и желудки. И они сами неслись в пасть Чёрного Волка.

И главное, он знал, что уже поздно.

Но если его и тревожила стая, то на морщинистом лице это никак не отражалось. А руки, старые руки, всё двигались, соскабливая остатки мяса и жира с жил. Их нельзя было оставлять, они наполнятся зловонным духом, жила будет слаба. Это то, что он знал. И то, что мог сейчас делать. Он стал стар и бесполезен. А слова его всё реже слушали. Таков удел каждого волка. И от этой слабости сердце сжималось и хотелось вспороть себе брюхо. Но он всё скоблил и скоблил, смотря на костёр.

Бам! Бам! Бам!

— Пусть духи не забудут о нас, когда придёт беда! Пусть отведут тяжёлые воды и не дадут земле забрать нас! И рука моя будет сильна, когда придёт миг метнуть копьё! — загремел бас Белка. — Это мой дар! — и он швырнул большую ногу в костёр и, пошатываясь, пошёл к своим, к тем, кто в последние дни всегда окружал его. Те, кто когда-то шли за Вакой, но сейчас избрали нового вожака.

И Аза не мог не признать, что Горм всё же сделал кое-что важное: воспитал Белка. И именно этот юноша оставлял надежду, что стая будет жить. Он впитал в себя рассудительность Горма, знания Ваки, и духи не обделили его сильной плотью и костью. Вот кого он видел следующим Гормом. И к его сожалению, это видели и другие. И видел Вака.

Он облизнул обветренные губы и вновь посмотрел на Ваку, что, прищурившись, провожал взглядом Белка, словно ему дым щипал глаза. Но Аза знал: так он скрывает свой гнев. И ненавидел он его вовсе не потому, что тот избрал Горма своим учителем. Не потому, что отказался от охоты с ним. Нет. Он считал его слишком мягким и спокойным при таком-то теле. Он даже, наверное, завидовал ему, его молодости. И был в ярости из-за того, как этот юноша распоряжается этой силой, дарованной духами.

И Аза неожиданно вспомнил тот миг, когда впервые увидел Ваку.

Тогда он ещё не носил имени. Просто щенок. Но весь его стан, каждое движение вызывали в Азе такое чувство, будто он смотрит на ночного охотника, притаившегося на дереве. Даже без имени он уже охотился так, что за ним не мог угнаться никто из его стаи. И дух, что принёс бедствие на их стоянку, привёл этого щенка к Великому Древу. И Аза тогда сразу понял, что он станет сильным, очень сильным.

Но он тогда не знал, что с этой силой он отринет всякое подчинение слабому. И с ней же возомнит, будто всё, до чего дотянется рука, можно взять себе. Наверное, именно это испугало его тогда. Испугало само нутро этого мальца. И сколько бы Аза ни пытался сделать из ночного охотника волка, у него не получилось. Вака остался таким же, лишь научившись притворяться другим.

— Если бы я не сделал это, он бы убил его, — прошептал Аза, едва шевеля губами. — И тогда, вместе с ним, всех, кто был слаб. Рано или поздно. — И он понимал, что просто отсрочил это, а не избавился. Его рука дрогнула. И он жалел и об этом.

Бам! Бам! Бам!

И тут он посмотрел на последнюю фигуру у костра. Взгляд его просветлел, обрёл живость. Ведь единственным, кто дерзнул даровать духам без Великой Охоты, был