Новый каменный век. Том 3 - Лев Белин

— Мне не нужны охотники, что не могут делать то, что должны! Что не подчиняются воле волка! Готовые отдать дитя на съедение чёрных волков, лишь бы засунуть в женщину!

— Не тебе решать, кому в стае жить, а кому — умереть. — Горм шагнул вперёд, и я напрягся, ожидая худшего.

— Ха! И не тебе — Горм! Ведь ты давно позабыл, каково это — решать!

— Не смей! — ударил посохом Сови. — Тобой правит дух ярости и гнева!

— Мне никто не правит! — выплюнул Вака уже в сторону шамана. — Это вами стал править страх! Вас пожрала слабость и заячья воля!

— Ты не думаешь о том, что будет завтра! — вдруг рявкнул Горм.

— А ты думал, что будет завтра, когда заставил меня убить Иту⁈

— Я думал о завтра, когда говорил тебе, что нельзя идти молодым волкам на Великую Охоту, когда едва сошёл снег. — спокойно парировал Горм.

— Они оказались слабы. — прошипел Вака. — Из-за тебя, из-за стариков, что грели их в пещере. Не из-за меня, Горм. И ты это знаешь, как и знал Аза. — Его слова стали холодными, отчуждёнными, словно только сейчас он вспомнил, что Аза мёртв.

— Ты не убьёшь его! — повторил Горм. — Он получит наказание, но не отправится на Ту сторону!

И я ощутил нечто странное. Какой-то диссонанс при взгляде на Ваку, на Горма, Марна и общину. Я мог понять Горма, я его понимал разумом. Знал, что охотников мало, что женщин и детей, стариков слишком много. И нельзя вот так убивать провинившихся.

Но и понимал Ваку. Его ярость к этому уроду, что, уступив плотскому, подвёл ребёнка. Понимал его гнев из-за неподчинения и халатности. И где-то на задворках думал, что этот человек должен заплатить жизнью за произошедшее. Но не мог принять этого полностью. И ощущал, что теряю то, что люди звали цивилизованностью.

— Да, Горм. — вдруг согласился Вака, и удивление возникло на лице каждого охотника.

Только сейчас я заметил, что каждый из них держал копьё или нож. Каждый был готов, что сегодня Вака пойдёт против Горма. Но он не пошёл.

— Это верное решение…

— Но… — перебил Вака. — Я сам изберу ему наказание!

— Он должен охотиться. — потребовал Горм.

— Без этого он сможет охотиться и дальше. — Вака вновь обратился телом к Марну. — Держите его!

Его охотники отреагировали вмиг. Они ухватили мужчину за плечи и ноги, прижали к земле.

— Раздвиньте ему ноги. — приказал он, и ему подчинились. И вдруг обернулся ко мне, посмотрел, а глаза с огнём во взгляде. — А ты — позови Уну.

Я развернулся, ощущая, как всё внутри сковало, и пошёл в сторону шалаша Уны. А позади раздался истошный, полный бесконечной боли крик.

— Уна, как он? — спросил я, войдя в шалаш травницы.

Мальчик лежал на шкурах у стены. Всё его лицо было белым полотном, по щекам катились капли пота, а тело потрясывало.

«Лихорадка всё ещё не прошла. — понял я, прикусывая губу. — Он может не выдержать».

— Чёрные духи не отпускают его, Ив. — покачала головой девушка. — Огонь так и пылает, нога красна и дута.

— Воспаление не прошло, — прошептал я. — И опухоль тоже.

— Но…! Чёрной плоти нет! — воскликнула она с надеждой. — Дух Грена не жрёт его!

— Гангрена, — поправил я безрадостно.

— Да, нет чёрной плоти. — тихо повторила она.

— Нам остаётся только ждать. — коснулся я её руки, что тихо потрясывалась. — Я понимаю, тебе тяжело. Но сейчас мы сделали всё, что только могли. Мы вопросили у всех духов, что есть. И можем — лишь продолжать просить. — мягко проговорил я, глядя ей в глаза.

Я не пытался её утешить, ведь она была куда сильнее, чем казалась. Только придать ей сил продолжать пытаться. С изгнанием Иты на неё навалилось бремя единственной травницы. И даже с моей помощью это было непросто. Особенно когда знаешь, что в одном из шалашей медленно умирает твой отец.

— Я буду просить. — кивнула она и устало улыбнулась.

— А Марн? Как он?

Лишение его мужского достоинства было не последним наказанием, что досталось ему. Он лишился права быть на стоянке. Лишился места у костра. И сейчас страдал в том самом шалаше у ям.

«Удивительно, что он вообще выжил… — думал я. — Там было так много крови. Пришлось прижигать, я не знал других способов, как остановить кровь в таком месте». Нам повезло, что костёр был рядом.

И я очень хотел побыстрее забыть о том, что там видел.

И понимал: даже если ему удивительным образом повезёт остаться в живых, его жизнь как охотника будет окончена. Тестостерон начнёт очень быстро падать, что приведёт к тяжёлой депрессии и апатии, потере мышечной массы. У него просто не будет сил для охоты. Только в фантастических книгах или сериалах могут существовать люди с подобной травмой и при этом быть полноценными в физическом плане. В жизни так не бывает.

— Если ему станет хуже, сразу найди меня. — попросил я.

— Хорошо.

Я вышел и направился к нашему жилищу, где попросил собраться нашу компанию.

В тот же день, когда я услышал о смерти Азы, я понял, что оставаться в стае не могу. Не было никакого шанса, что Вака примет меня, Белка, да и остальных. А сцена у костра лишь утвердила меня в этом. Ему не нужны соплеменники, только подчинённые. Может, он и желает процветания общине, но я не могу мириться с его методами и убеждениями. Как и с тем, что он рано или поздно меня убьёт.

Поэтому я составил план того, чему нужно успеть научиться до ухода, и того, чему нужно научить остальных. Уходить с пустыми руками я не намерен, а тут имеется отличная ресурсная база. Там, когда мы останемся сами по себе, у нас не будет времени на эксперименты. Нужно попробовать… нет, нужно сделать всё, что я задумывал до ухода.

— Долго ты! — бросил Белк, когда увидел меня.

— Так уж вышло. — пожал я плечами, подходя к Зифу. — Я заберу его? — указал я на Ветра.

— Ладно… — буркнул недовольно неандерталец.

Пришла пора, когда нужно прекращать так надолго расставаться с волчонком. Он должен знать мой запах как единственно главный, основной. А все прочие лишь — не враги, не более.

— Так о чём ты хотел поговорить? — спросил Канк, пожевывая какую-то травинку. Рядом с ними же был и Ранд.

Насчёт него я думал долго. И решение далось мне с трудом. Но я всё же подумал взять его с нами. Он среди нас самый опытный из охотников, а