Новый каменный век. Том 3 - Лев Белин

— Ночной охотник, — тихо сказал Аза.

— Наверное, — пожал плечами Ив. — Просто Горм большой. Да, когда он был молод, он, скорее всего, был куда сильнее. Но Вака… он не тот соперник, с которым бы он совладал.

— Почему же ты так решил? Удар Горма был сильнее всех в стае. Даже Вака был мальчишкой в сравнении с ним, — попытался запутать Аза.

— Может и так, — тихо сказал Ив. — Нет. Это так, не спорю. Но чтобы удар вышел, нужно попасть.

— Ха… — выдохнул Аза, увидев в глазах Ива огонёк, знак, что он и сам знает, каково это — не охотиться, а столкнуться в битве один на один. — Но достаточно одного удара.

— Нет, — покачал головой Ив. — Горм бы не попал.

— Откуда такая уверенность? Ты будто видел много стычек волка на волка?

— Видел. Но не те, где рука сжимает нож. Та рана на лице Горма — он лишился глаза и не мог победить Ваку без него. Он бы не дался, не попался, прячась за пеленой крови.

Аза ощутил, словно у него на шее затягивается петля. Этот щенок хватался за каждое слово и будто тянул из них мгновения того дня. Словно сами духи даровали ему видеть то, что было так давно.

— Да, Вака должен был победить, — признался Аза.

— Почему ты ему не дал? — спросил малец, уже всё понимая.

— Потому что тогда стае он был нужен не как Горм, а только как Вака, — честно сказал Аза. — И это было моё решение как того, кто вёл их. И то, что было сделано, навсегда осталось с ним.

— Он знает?

— Да, знает, — ответил Аза.

— Тогда почему…

— Почему молчит? Почему не рассказал? Почему живы Горм и я?

— Да, — тихо сказал Ив.

— Ты можешь знать много, но не видеть того, что прямо перед тобой. Вака не такой, каким его видят Горм, Ранд или другие. Он сильнейший из тех, что я видел, Ив. И он проиграл. Даже если его плоть была отравлена, для него это ничего не меняло. А может…

— Что, может?

— Посмотри на них, — старик показал в сторону костра. — Ты видишь Горма?

— Да, вон он, — махнул головой Ив, нахмурившись.

— А я вижу двух Гормов.

Тогда, в тот самый день, Аза предложил Ваке вместе с новым Гормом вести стаю. Так никогда не было, но он видел — что это достойный путь. Вместе они могли бы привести стаю к лучшим лугам, к самым рыбным рекам. Но Вака ответил: «В стае может быть лишь один вожак».

— Я знал, что Вака не оставит жизни Горму. И знал, что Горм достаточно разумен, чтобы не убивать Ваку. Именно поэтому они несут свои имена. По моей воле его терзает ярость и обида. Но… он не зверь, Ив, — тихо сказал Аза. — Он не зверь. И стая для него — больше, чем для любого у костра.

И после этих слов Аза взял свою палку и начал вставать, кряхтя от боли в пояснице. Он медленно заковылял к шалашу, оставив Ива наедине со своими мыслями.

Помог ли ему Аза? Он знал, что ответ — нет. Он сделал всё ещё хуже. Но это было самым малым, что он мог сделать для Ваки. Он не хотел уходить с мыслью, что воспитал его таким. Вовсе нет. Вака был любим им больше любого из волков, но не больше, чем он любил стаю. И эта любовь заставила его дать отраву сильнейшему, лишить его имени, которого он достоин по праву.

— Но скоро всё станет на свои места, — прошептал Аза, ложась на шкуру и закрывая глаза. Он старательно игнорировал острую боль в груди и всепоглощающее чувство страха перед Той стороной. — Больше я не остановлю тебя, малыш.

И это были его последние слова перед тем, как лёгкие выпустили воздух, сердце остановило бой, а кровь остыла в жилах.

Больше он не будет беспокоиться за стаю.

Но будет смотреть на этих волков, сидя у небесного костра.

Глава 21

С той ночи, когда Аза ушёл на Ту сторону, прошло уже четыре дня. А Вака почти никак себя не проявлял, за исключением одного весьма не приятного «инцидента». И это меня беспокоило, ведь даже тогда он не пошёл дальше. А ведь я ожидал чего угодно, но не такого тихого безразличия. Он ни капли не изменился в лице, когда Уна сказала, что сердце Азы навсегда остановилось. И так же он и бровью не повёл, когда бывшего Горма объяло пламя, дымом унося его к кострам предков. Даже наоборот, он стал куда тише, словно всё время пребывая в раздумьях, будто потерял жизненный ориентир.

«Ну, каждый скорбит по-своему», — подумал я, глядя на далёкий силуэт охотника, что высматривал стада на горизонте.

А я тем временем не переставал работать руками, соскребая всё лишнее с мездры.

— Сверху… Вниз! Раз-два! Лево-право! — напевал я про себя, двигая скребок по шкуре на склоне. Шкуру расстелил чуть поодаль от остальных, чтобы не позориться, ведь тут даже детишки умели обращаться со шкурой в разы лучше. Но Хага не забывал меня навещать и мягко поправлять. И даже почти не смеялся над моими талантами скорняка.

Эти дни, в желании отвлечься от всего, что происходит в племени, я каждое утро помогал со шкурами. Навык этот необходим, рано или поздно пришлось бы обучиться, а тут как раз удачная возможность. И с каждым днём мои навыки становились сильно лучше, я поражался тому, насколько быстро обучался молодой мозг, если ты осознаёшь, что эти знания необходимы. Всё же молодёжь часто капризна и не заинтересована в обучении из-за отсутствия моментального результата. А вот старики уже упустили то время, когда овладеть каким-то навыком на базовом уровне можно было за пару дней.

Я же такую возможность не смел недооценивать.

«Так, после свежевания — первичная консервация, — повторял я материал прошлых дней. — Главное — удалить влагу и бактериальную среду, чтобы шкура не „попрела“ и не начала лезть. И самый доступный способ — зола. Щёлочь убивает бактерии и обеззараживает поверхность, хотя можно и просто хорошенько затереть поверхность травой и песком». Я решил хотя бы тут не выделяться, как раньше, а для начала овладеть этим ремеслом, а уж потом можно и пробовать более сложные методы. «Затем, как просохнет день или два. Точно, прибить к земле! А то скукожится!»

— Бр-р-р! — встряхнулся я.

Меня тут же пробрала дрожь от сочетания слов «скукожится и шкура». Тут же вспомнилась посещённая мной лекция,